NovayaGazeta.Ru
Всё о газетеПоиск по архивуНаши акцииНаши расследованияКолумнистыФорум «Открыто.Ру»Сотрудники редакцииТелефоны редакцииРеклама в газете

ПЕДАНТ БЕРЛЬ
       
Исаак Башевис Зингер       Когда Исаак Башевис Зингер в 1978 году получил Нобелевскую премию по литературе, он сказал: «Вчера — писатель, пишущий на идиш. Сегодня — лауреат Нобелевской премии. Завтра — опять писатель, пишущий на идиш». В этих трех коротких фразах Зингер, которому в тот момент было 74 года, выразил свою жизненную философию. Это философия писателя, который на мгновение вышел из тени на свет рампы, чтобы еще через мгновение снова исчезнуть в сумраке и одиночестве, в маленьком мирке забытого языка, в добровольно избранном гетто.
       Исаак Башевис Зингер, польский еврей, в 1935 году эмигрировал в Америку. Мир, в котором он жил, — мир еврейских местечек Восточной Европы — вскоре после его отъезда перестал существовать: седобородые раввины, приплясывающие хасиды, нервные еврейские девушки, кривоногие старухи, молодые люди в котелках, зачитывавшиеся Спинозой, — все они исчезли в гитлеровских душегубках. Они исчезли, но не для Зингера. В его памяти они продолжали жить.
       Зингер всю жизнь писал на идиш. Друзья и доброжелатели не раз советовали ему перейти на английский — это вывело бы его как писателя из тени, дало бы ему шансы на славу и деньги. Зингер отказывался. Возможно, подобный поступок казался ему предательством тех, о ком он писал. В эпоху сильных героев Хемингуэя он рассказывал о неврастениках, страдающих бессонницей, о маленьких людях, заблудившихся в жизни, как в лесу. Он и сам был таким — неуверенным в себе, нервным евреем, наделенным комплексами, плохо спящим по ночам, растерянным и одиноким.
       Вплоть до пятидесяти лет он был писателем-неудачником, известным в основном евреям в Нью-Йорке, читавшим местную еврейскую газету. Потом его стали переводить на английский. В десятках своих рассказов и в романах он упорно и тщательно воссоздавал ушедший еврейский мир. Он воссоздавал быт и жизнь людей на Крохмальной улице в Варшаве, запахи кухонь, интонацию речи, звуки дворов, атмосферу синагог… Это не были мемуары или воспоминания — это был именно акт творения, акт воссоздания, которым Зингер пытался сделать невозможное: обратить историю вспять и отменить Холокост.
       В конце восьмидесятых, когда ни одного его рассказа или романа еще не было издано на русском, я написал ему письмо, в котором просил разрешения переводить его книги, а заодно рассказывал о моей бабушке, которая была его ровесницей и родилась в тех же местах, что и он. Ответ я получил от его литагента. Литагент писал, что Исаак Башевис Зингер был бы очень рад, если бы его книги были доступны читателям в СССР. Сам писатель ответить не может, он занят очередной книгой; он очень пожилой человек и знает, что у него осталось немного времени в жизни. Он старается не отвлекаться и просит простить его. Хотя в письме не содержалось юридическое разрешение на перевод, я все-таки на свой страх и риск перевел тогда несколько рассказов Зингера и один его роман — оправдывая это тем, что для самиздата разрешений не требуется.
       Сейчас книги Зингера можно купить в любом солидном московском книжном магазине. Издан на русском и тот роман, от которого он не хотел отрываться в тот год, когда я написал ему письмо. (Роман называется «Мешуга». Это последний роман писателя. Зингер умер в 1991 году.) Но многие вещи Исаака Башевиса Зингера на русский еще не переведены. И рассказы Зингера не все еще доступны и знакомы российским читателям.
       Алексей ПОЛИКОВСКИЙ
       

Рисунок С. Аруханова       
Левое крыло правого Союза вольномыслящих в Чмелеве раскалывалось так часто, что в библиотеке — вся ее собственность состоит из нескольких антирелигиозных памфлетов и библиотечной печати — остался один-единственный читатель: Берль Фледермаус.
       Раньше в Чмелеве было несколько десятков убежденных атеистов, ожесточенных врагов ортодоксии, старомодной талмудической школы, а также Менделя, мясника, соблюдавшего все кошерные установления. В доброе старое время они устраивали открытые собрания во все праздничные дни: на Пасху набивали карманы хлебными корками, а на Йом-Кипур вкруговую пили воду, чтобы очистить свои просвещенные души.
       Теперь Союз распался: официально в нем еще состоят несколько человек, но они не проявляют активности. И вся тяжесть работы ложится на товарища Фледермауса. Бывшие члены Союза теперь бегают в синагогу и к тому же носят талес; женщины надели парики и каждый понедельник и четверг совершают ритуальные омовения.
       Они торгуются с Берлем: «Ой, Береле, Береле, это ж все из-за свадьбы. После свадьбы надо быть благочестивой. Так уж устроен мир».
       Что касается молодого поколения, то оно настроено материалистически: в субботу лузгает семечки и часами напролет играет в футбол. Идеи о борьбе, прогрессе, познании не задерживаются в их головах. Если не считать Берля, в Чмелеве скоро не останется даже следов свободомыслия, и жизнь потечет назад, в мрачное средневековье. Но товарищ Фледермаус знает, что председатель Союза — он подобен генералу, который сражается до последнего солдата.
       Библиотека маленькая. В ней только восемь зачитанных брошюр и каталог, написанный на листе бумаги. Библиотекарь, товарищ Фледермаус, выдает книги только один раз в неделю. Библиотека помещается в маленьком домике, где он живет с матерью и четырьмя братьями и сестрами. Число клиентов, пользующихся услугами библиотеки, составляет единицу, — это сам Берль Фледермаус. Несмотря на это, товарищ Фледермаус ведет дела так же, как во времена расцвета, — он собирает членские взносы и пишет на каждой книжечке: «Обращаться с книгами осторожно! Никаких заметок и галочек на полях! Не подчеркивать!»
       
       
В воскресенье вечером, в девять, когда Берль приходит с работы, где хозяин нещадно эксплуатировал его и пил его кровь, он усаживается за стол и возвещает, начиная выдачу: «Товарищи! Библиотека открыта! Кто уплатил членские взносы, имеет право взять книгу!» Мать Берля, усталая и измученная женщина, моющая полы в домах местечка, привыкла к тому, что ее сын говорит сам с собой — так поступают все ученые люди — и просто не обращает на него внимания. Берль, педант и торговец-любитель, приторговывающий чем придется, бросает взгляд на каталог, медлит и говорит сам себе:
       — Товарищ библиотекарь, я хотел бы взять книгу.
       — Какую? — спрашивает Берль-библиотекарь Берля-учителя.
       — Дай-ка мне книгу «Моисей, Мухаммед, Конфуций и Будда — светильники во тьме», — говорит Берль сам себе.
       Его друзья советуют ему прикрыть лавочку и перестать выставлять себя дураком. Но в глубине души Берль знает, что число активных членов Союза не имеет значения. Главное — дисциплина. И он, глухой к уговорам, противопоставляет себя миру и делает свое дело. Нет причин для тревоги, думает Берль. Из-за нескольких обленившихся фанатиков Союз вольномыслящих не погибнет.
       В течение года работа у него не очень трудная. Но перед общим собранием нагрузка возрастает. Товарищ Фледермаус рассылает приглашения всем прошлым и нынешним членам Союза с предупреждением, что неявившиеся будут исключены. Он готовит отчет о хозяйственной деятельности и повестку дня. Когда приходит день собрания, на собрании не оказывается никого, кроме Берля. Будь на месте Берля другой председатель, он бы растерялся, затосковал, засуетился, сделал бы еще бог знает что. Но Берль не из тех, кто сдается. В точно назначенное время, минута в минуту, он усаживается за стол, раскладывает бумаги и поднимается: «Товарищи, несмотря на разосланные мной приглашения, несмотря на все мои оповещения, никто не пришел. По положению, собрание все равно должно состояться. Я предлагаю в председатели собрания… товарища Фледермауса».
       Берль хватает колокольчик, звонит, бросает взгляд на повестку дня и говорит: «Сообщение сделает секретарь Союза товарищ Фледермаус».
       Берль встает и подробно рассказывает о состоянии, в котором находится Союз, об апатии его членов. Он критикует предыдущее руководство и президента — товарища Фледермауса. Иногда он отвлекается и запутывается в обстоятельствах, не относящихся к делу; тогда председатель снова звонит в ржавый колокольчик и призывает собрание к порядку. «Товарищ, прошу вас говорить по существу, — говорит он непреклонно. — Пожалуйста, продолжайте». После годичного отчета Берль коротко подводит итоги и говорит: «Товарищи, теперь переходим к голосованию о доверии администрации. Кто «за», прошу поднять руку!» Берль поднимает правую руку. «Кто «против?» Берль поднимает левую руку. На мгновение Берль-председатель погружается в раздумья. Дело непростое. Равенство голосов. Наконец он звонит в колокольчик и говорит: «Уважаемые товарищи, число голосов, поданных «за» и «против» нашего руководства, равно. Я имею право решающего голоса. Мы выражаем доверие нашей администрации». Собрание — то есть Берль — аплодирует. Теперь начинаются выборы.
       По уставу Союза вольномыслящих выборы проходят на следующие посты: президент, вице-президент, секретариат и руководящий орган в составе двенадцати человек вместе с резервным составом, комитет по пропаганде и многое другое. Так как выборы тайные, каждый пишет имя своего кандидата и бросает записку в керамический горшок, который Берль вытащил из-под своей кровати. Мама Берля хватается за голову: «Да он же разобьет его!» Она вздыхает и кашляет в платок: «Чтоб моим врагам было так плохо!» Берль мог бы уже давно купить металлическую кружку, но, к несчастью, касса Союза в настоящий момент совершенно пуста. У него нет иного выхода, кроме как успокоить маму, призвать себя к порядку и продолжить выборы. «Мама, ты тут не должна стоять. Ты только зритель в задних рядах. Ты не получала слово!» — увещевает ее он. Он снова возвращается на свое ответственное место. Грифель карандаша ломается, и он ошибается в подсчете голосов. Только поздно вечером итоги выборов подведены. Берль избран президентом, вице-президентом, директором-распорядителем и резервным составом. Теперь Берль закрывает собрание и выражает надежду на то, что в следующем году число членов Союза вольномыслящих в Чмелеве возрастет ощутимо.
       
       
После напряженного собрания его клонит в сон. Дискуссия была жаркой, и собрание было на грани срыва. Сейчас Берль с удовольствием почитал бы что-нибудь, но оказывается, что в воскресенье он забыл взять книжку в библиотеке. А сегодня только среда. Глубокий пессимизм охватывает его, и он вынужден утешать себя от имени комитета по пропаганде. «Товарищ Фледермаус, — говорит он сам себе, — ты не должен позволять себе впадать в отчаяние. Ты не должен сидеть сложа руки». Он говорит сильным голосом, в тоне проповеди. «Твой тернистый путь будет увенчан успехом. Подумай вот о чем: ты — единственный луч света в средневековых сумерках Чмелева!»
       Мать Берля уже лежит в кровати и храпит. Кошка испугалась, наверное из-за громовых речей Берля. Она бьет хвостом и глядит на Берля зелеными светящимися глазами, как будто хочет сказать ему: «Ну? Разве не хорошо все кончилось?»
       
       Исаак Башевис ЗИНГЕР, перевод Алексея ПОЛИКОВСКОГО
       
17.01.2002
       

Отзыв





Производство и доставка питьевой воды

№ 3
17 января 2002 г.

Обстоятельства
Подайте олигарху на защиту отечественного потребителя
Подробности
Стоп, кадр! Но кадр не остановился. Инцидент со знаменитым режиссером
Расследования
Кривые стрелы красноярского «Робин Гуда»
Болевая точка
Российские герои «ДСП». Столичное чиновничество бесчинствует на святом
Общество
В плену ночи. Всем снятся страшные сны
Рецепт счастья. Психологический тест
Гангстеры и филантропы. Курьер с мешком героина не получит больше 3 лет
Милосердие
Духовная лампада как основной источник света в период дикого капитализма
Точка зрения
Борис Кагарлицкий. Плохие новости от Деда Мороза
Инострания
Не в Россию, так в Африку. Западный рынок подержанных автомобилей не рухнет
На Украине установят квоты на импорт «ВАЗов»
Регионы
Дорогие мои старики. Семилетние иномарки в Приморье — роскошь
Страна уголков
Незамеченная страна
Телеревизор
Новое лицо ТВ-6. Юридическое
Скажи мне, что такое НПФ. Наш мини-опрос
Вольная тема
По реке плывет топор...
Свидание
Остров стабильности Юрия Сенкевича
Александр Ширвиндт: С семи до девяти я думаю о вечном
Анни Жирардо: Нет ничего лучше лица, по которому текут слезы
Библиотека
Исаак Башевис Зингер. Педант Берль
Кинобудка
«Покровские ворота» 20 лет спустя. Вы не постарели, и ваши зрители тоже
Музыкальная жизнь
СиDи под ёлкой. Музыканты о музыке
остоЧАРТение

АРХИВ ЗА 2002 ГОД
96 95 94 93 92 91 90 89
88 87 86 85 84 83 82 81
80 79 78 77 76 75 74 73
72 71 70 69 68 67 66 65
64 63 62 61 60 59 58 57
56 55 54 53 52 51 50 49
48 47 46 45 44 43 42 41
40 39 38 37 36 35 34 33
32 31 30 29 28 27 26 25
23-24 22 21 20 19 18 17
16 15 14 13 12 11 10 09
08 07 06 05 04 03 02 01

МОМЕНТАЛЬНАЯ
ПОДПИСКА
НА «НОВУЮ ГАЗЕТУ»:

ДЛЯ ЧАСТНЫХ ЛИЦ
И ДЛЯ ОРГАНИЗАЦИЙ


<a href=http://www.rbc.ru><IMG SRC="http://pics.rbc.ru/img/grinf/getmov.gif" WIDTH=167 HEIGHT=140 BORDER=0></a>


   

2002 © АНО РИД «НОВАЯ ГАЗЕТА»
Перепечатка материалов возможна только с разрешения редакции
и с обязательной ссылкой на "Новою газету" и автора публикации.
При использовании материалов в интернете обязателен линк на NovayaGazeta.Ru

   


Rambler's Top100

Яндекс цитирования Rambler's Top100