NovayaGazeta.Ru
Всё о газетеПоиск по архивуНаши акцииНаши расследованияКолумнистыФорум «Открыто.Ру»Сотрудники редакцииТелефоны редакцииРеклама в газете

ВЕРНАЯ ФАТИМА
А также Малика. И мы — все-все-все на бездомных задворках
       
Фото Пааты Арчвадзе

       
Дома у обеих нет – он разрушен. Средств – тоже. Кров и пища – Христа ради. А может, и Аллаха. Что, впрочем, одно и то же.
       
       
Уже вторую неделю подряд у нас только и разговоров в стране, как о беспризорниках, – это президент их заметил.
       И решил искоренить. Зло, конечно.
       Отсюда вопрос. Подподает ли под неожиданную президентскую заботу одна восьмилетняя чеченская девочка, у которой родители убиты в нынешнюю войну, после чего она попала на попечение тети, которая вскоре угодила под обстрел на одном из блокпостов, превратившись в инвалида первой группы с кучей невытащенных осколков в позвоночнике, и теперь уже о тете некому заботиться, кроме этой самой девочки, не так давно, к тому же, ставшей стремительно слепнуть?..
       
       
Инвалидная коляска и Фатима почти одного роста. Коляска — тяжелая, допотопная, на сдутых колесах, и Фатиме очень непросто ее постоянно выкатывать и раскладывать.
       Но надо. Хотя бы иногда Малике нужно совершать подвиг и пытаться пересесть в коляску. И тогда вздуваются жилы на худеньких ручках Фатимы. Тренируются ее мышцы в подъеме тяжестей. Девочке бы в школу ходить, буквы учить и цифры, но жизнь наскулила другое.
       ...Впервые мы встретились летом — на поле-пятачке между беженскими лагерями у станицы Орджоникидзевской в Ингушетии. Была жара, июль, все чувствовали себя отвратительно: в Серноводске прошли массовые зачистки, беженцы голодали, требуя окончания войны.
       Малика Эзиева, родом из Грозного, — Фатимина тетя, у которой к тому моменту уже несколько месяцев, как не затягивались послераневые язвы на бедрах, — голодала, замученная болями, вместе с группой беженцев, разуверившись в каком-либо смысле своего дальнейшего существования.
       — Скоро умру, так хотя бы с пользой, — твердила она.
       И с ней трудно было поспорить.
       
       
А в ногах у Малики постоянно сидела маленькая иссиня-бледная Фатима в нарядном бело-красном платье. Беженцы вокруг говорили тогда:
       — Смотрите, она тоже голодает. Умереть хочет. — И добавляли: — А куда ей деваться?
       И действительно, девочка подтверждала:
       — Хочу умереть.
       И становилось холодно под 45-градусным солнцем. Кто хоть однажды умирал, знает, как это страшно, и поэтому девочке летом не верили. Мол, за взрослыми повторяет...
       Но дни шли, голодовка перекатилась за вторую свою неделю, от девочки оставались уже только тень в бальном платье да глаза. А Фатима все стояла на своем:
       — Если тетя решила умереть, то и я.
       И вера в ее слова не только появилась, но и укрепилась.
       Малика то и дело впадала в стойкое забытье от недоедания и болей, и никто тогда не дал бы гарантию, что вот-вот не случится это самоубийство. Двойное — детское и женское.
       Слава богу, тетя тогда решила жить. Ее заставили так решить — в бессознательном состоянии отвезли в больницу, спасли, и вскоре наступил день, когда верная Фатима уже сопровождала тетю Малику в Грозный. То есть домой — в дом, которого нет, но там, в Грозном, все-таки родное место и можно скитаться по чужим углам и думать, что хотя бы город, весь, целиком, не в частностях, твой.
       ...Сейчас обе в Москве. На перекладных добрались до столицы: это тетя Малика совсем уж окрепла духом и приняла решение встать на ноги, чтобы поменяться ролями и быть опорой племяннице. Для этого Малике требуется нейрохирургическая операция той степени сложности, которая доступна лишь столичным клиникам и светилам.
       В Москву тетю везла все та же Фатима. Во что почти невозможно поверить: лежачая больная, автобусы, поезда, пересадки, перевалки, надо есть, пить, мыться...
       Но Фатима не жалуется. Она даже дипломатично делает вид, что ничего не понимает по-русски (хотя понимает), когда ее просят рассказать об этом путешествии, в которое не рискнули бы пуститься даже очень крепкие мужчины с закаленными сердцами и нервами.
       Тут, в Москве, у обеих — никого. И, кроме желания Малики расправиться со своей инвалидностью и фантастической верности ей Фатимы, у обеих — ничего нет за душой. Сейчас им дала кров Наталья Нелидова, глава беженской организации «Теплый дом», но ее усилий явно недостаточно. И не потому, что усилия малы, а просто стена вокруг слишком крепкая, и устройство Малики в больницу все затягивается.
       Впрочем, даже если тетю туда возьмут, как быть с Фатимой? Ее будущее без Малики пока трудно себе представить. Фатима не отходит от Малики ни на шаг, боится расстаться даже на короткое время.
       К тому же девочка все хуже видит. Но у нас ведь не лечат без прописки! Проклятая система, когда право на здоровье, включая детское и сиротское, самым крепким узлом увязано с так называемой «регистрацией по месту...»
       И не знаешь, как тут правильно выразиться. Поскольку нет у восьмилетней сироты ничего и из этого ряда — ни «места жительства», ни «места пребывания», как четко сформулированы законом те точки на картах наших городов, в соответствии с отметкой в которых мы получаем реальное право на конституционно гарантированное бесплатное здравоохранение и образование. А есть у Фатимы только тетя, у которой ничего этого тоже нет, — вследствие войны. Войны, которую, нарушая все законы, ведет наше государство, одновременно нагло настаивая на тщательном соблюдении законов теми самыми гражданами, которые пострадали от этой беззаконной войны.
       И поэтому Фатиму только из милости проконсультировали в детской больнице имени Филатова. И?
       И все. Если консультация еще как-то возможна для таких, как Фатима, то лечение — категорически нет. Врач только и написал на бумажке, что требуется «лечение по месту жительства».
       А кто, видя Фатиму, не понимает, что оно «требуется»? Но где взять «место жительства»? Вот в чем сиюминутный вопрос, плавно перетекающий в другие, уже промежуточные к вечным: а сможет ли когда-нибудь девочка вообще учиться? Читать? Знать о жизни больше, чем вид летящих в ее родителей снарядов, оторванных конечностей, голов, вечных похорон и инвалидных колясок?
       И наконец, вечные: какая у нее будет судьба?
       Конечно, рядовой окулист, и без того подавший милостыню грозненской девочке, не должен искать ответов на эти вопросы, которые поставили перед Фатимой совсем не врачи Филатовской больницы, а люди других профессий, прямо противоположных по целям и задачам. Конечно...
       Но то и дело кажется: а вдруг на сей раз выпадет счастливое исключение и кто-то, от кого многое зависит, возьмет да и задумается более, чем о регистрации «изменений на глазном дне»? И пойдет, и проломит стену перед собой?..
       Ведь только так мы и добьемся того, чтобы сироты росли не во зле и позже, повзрослев, имели бы шанс его не распространять, — на что, собственно, и намекал президент не так давно, публично, при камерах, беседуя о бездомных и беспризорных детях в Кремле с дамой в розовом костюме, персонально отвечающей за всех российских сирот — с Валентиной то бишь Матвиенко, вице-премьером нашим, которая в ответ все отбрыкивалась, напирая на аморфную «ответственность всего общества».
       Напоследок вопрос. Если у сироты — беспризорная тетя? То кто же — сама сирота?
       Если у вас есть что ответить по поводу Фатимы Эзиевой и помочь ей выйти из положения, создавшегося вокруг нее и тети Малики, сообщите ваши соображения, используя редакционный пейджер: 2320000, для абонента 49883. Спасибо.
       
       Анна ПОЛИТКОВСКАЯ
       
24.01.2002
       

Отзыв





Производство и доставка питьевой воды

№ 5
24 января 2002 г.

Обстоятельства
Эфир в шоколаде. Вы имеете право молчать...
Подробности
Розыск под столом. Устинов не хочет говорить, как ищут Березовского
Роль Путина в христианском ареале
Отделение связи
С любовью к вам, умники и умницы!
Расследования
Глухие телефоны. 23 минуты между прессом и свалкой с мобильником в руках
По чиновничьему хотению, по государеву велению?
Болевая точка
Верная Фатима. А также Малика. И мы — все-все-все на бездомных задворках
Общество
Те же яппи, только в профиль
Милосердие
«Рейс мира» идет по России
Власть и деньги
Инфляционный удар нанесли народу правительство и Госдума России
Шаманов держит оборону. Взломает ли ее Чубайс?
Экономика
Удивительный случай. Должника заставили выполнить обязательства
Точка зрения
Теперь мы знаем, куда они идут
Четвертая власть
«Дело Пасько». Невиновный о помиловании не просит
Образование
Троечник дарит розу не до, а после экзамена
«Дурак на факультете!» Подумаешь, какая редкость...
Технологии
Голливуд дома? Это возможно!
Лара Крофт! И никакого выбора
Медицина
Грипп у ворот
Телеревизор
«Последний бифштекс»: кто его доест?
Вольная тема
Молчание «Армянского радио» — рекламная пауза усопшему
Сюжеты
Жизнь — лишь повод посмеяться
Библиотека
Анна Саед-Шах. Лоновод
Кинобудка
Под знаком тельца
Музыкальная жизнь
Электро битье
Пенки со стекла
Клубы пыли
Сектор глаза
Бушующая синим природа

АРХИВ ЗА 2002 ГОД
96 95 94 93 92 91 90 89
88 87 86 85 84 83 82 81
80 79 78 77 76 75 74 73
72 71 70 69 68 67 66 65
64 63 62 61 60 59 58 57
56 55 54 53 52 51 50 49
48 47 46 45 44 43 42 41
40 39 38 37 36 35 34 33
32 31 30 29 28 27 26 25
23-24 22 21 20 19 18 17
16 15 14 13 12 11 10 09
08 07 06 05 04 03 02 01

МОМЕНТАЛЬНАЯ
ПОДПИСКА
НА «НОВУЮ ГАЗЕТУ»:

ДЛЯ ЧАСТНЫХ ЛИЦ
И ДЛЯ ОРГАНИЗАЦИЙ


<a href=http://www.rbc.ru><IMG SRC="http://pics.rbc.ru/img/grinf/getmov.gif" WIDTH=167 HEIGHT=140 BORDER=0></a>


   

2002 © АНО РИД «НОВАЯ ГАЗЕТА»
Перепечатка материалов возможна только с разрешения редакции
и с обязательной ссылкой на "Новою газету" и автора публикации.
При использовании материалов в интернете обязателен линк на NovayaGazeta.Ru

   


Rambler's Top100

Яндекс цитирования Rambler's Top100