ЖАННЕТ
С БУЛЬВАРА СЕН-ЖЕРМЕН
Своя парижская тайна была и у
В. И. Ленина
 Кого удивит информация, что В.И. Ленину и
помимо Инессы Арманд хватало любовных
приключений? Конечно, хватало: люисом, от
которого вождь мирового пролетариата страдал с
младых ногтей, награждают не за революционные
заслуги. Еще в конце пятидесятых в Симбирске
попадались старики с незасвеченной памятью. Так,
восьмидесятипятилетний врач-дерматолог Леонид
Евграфович Струмилин, чьи родители до революции
знались с Ульяновыми, мог при желании рассказать
о скандале в благородном семействе инспектора
народных училищ: дочь кухарки Лена не устояла
перед натиском хозяйского сына, несмотря на то,
что темпераментный подросток был и младше на
пару лет и едва дотягивал до подмышек.
Не терялся Володя Ульянов
и в первую свою партийную командировку за
границу в апреле–сентябре 1895 года. «Я многонько
пошлялся, — с редкой для сына откровенностью
пишет он своей матери. – И попал теперь… в один
швейцарский курорт. Жизнь здесь обойдется, по
всей видимости, дорого, лечение еще дороже. Если
можно, пришли рублей сто».
История не сохранила
имена случайных подруг Ильича. После
стерилизации, которой подверглась его биография,
сведения и о серьезных-то увлечениях едва
уцелели в обрывках и намеках. Но все-таки уцелели.
Основную, после Инессы Арманд, кандидатку на
звание постоянной любовницы В.И. Ленина звали то
ли Жаннет, то ли Елизавета К. Более или менее
достоверно об этой даме известно, что она, скорее
всего, была русской по происхождению, занималась
сочинительством, вращалась в богемных кругах и
имела в Париже квартиру на бульваре Сен-Жермен,
что говорит о недурном материальном и
общественном положении. Единственная фотография
Жаннет-Елизаветы чудом уцелела в семейном архиве
правнучки и была передана ею Виталию
Алексинскому, потомку Г.А. Алексинского, того
самого бывшего большевика, который до конца
жизни дружил с Жаннет и хранил у себя часть ее
интимной переписки вместе с другими,
сомнительными для репутации В.И.Ленина
документами. Дважды их пытались выкупить у Г.А.
Алексинского. В начале двадцатых он продал
кое-какие материалы, но не личного характера, а в
тридцатые курьер из Советской России
возвратился ни с чем.
Все исследователи упорно
называют Жаннет писательницей. Но вряд ли эта
хорошенькая, стильная барышня корпела над
прозой. Скорее всего, она баловалась стихами, что
было и модно, и необременительно, и позволяло
чувствовать себя своей в богемной тусовке. Их
роман с В.И. Лениным начался, видимо, летом 1900
года, когда Владимир Ильич, оставив молодую
супругу, чей срок ссылки заканчивался позднее,
куковать в Шушенском, отправился в Париж. «Он
производил впечатление человека очень неловкого
и малоопытного в обращении с женщинами и
старательно избегал всех тем, которые
большинство мужчин любят затрагивать, когда они
находятся наедине с нестарыми и не очень
безобразными женщинами, — вспоминала
Елизавета-Жаннет в книге «Любовные тайны
Ленина», опубликованной в 1933 году во Франции. —
Но я инстинктивно чувствовала, что ему нравлюсь…
Однажды я обожгла руку угольком. Он обернулся и,
схватив руку, поцеловал ее, а потом покраснел, как
школьник. В этот день он сократил свой визит и
ушел с недовольным и смущенным видом». И хочется,
и колется, и мама не велит. Похоже, главный
революционер России страдал распространенным
юношеским комплексом – боязнью отказа и
насмешки. Оно понятно: метр с кепкой, рыжий,
картавый, покрытый какими-то красными пятнами,
В.И., видимо, получил в свое время лошадиную дозу
презрительных девичьих «Фи!». В этом смысле
забавно еще одно воспоминание М.В. Фофановой об
инциденте, который произошел шестнадцать лет
спустя, когда Ленину уже без пяти минут полтинник
и он уже без пяти минут глава пролетарского
государства: «Объясняя, как выполнить задание, он
все больше и больше приближался ко мне, при этом
как бы незаметно пуская в ход руки. От
неожиданности я оторопела. Очевидно, приняв мое
молчание за положительную реакцию… он пытался
прижать меня к себе. Я тогда резко отстранила
его… Он повернулся и молча ушел к себе… После
этого случая я вела себя так, будто между нами
ничего и не происходило. Но по его поведению
можно было заметить, что он продолжает неловко
себя чувствовать». Однако смущаться смущался, а
свою профессиональную линию гнул и всякую
подругу прежде всего пытался приспособить к
делу: из буржуазной квартирки Жаннет получилась
отличная конспиративная хата, куда пару раз в
неделю подтягивались на сходку «товарищи».
Видимо, такое использование себя и своей
жилплощади не по назначению не слишком
воодушевляло Жаннет. А может, иссякли чувства. Но
в 1905 году в петербургском кабачке, где собирались
артисты, художники, поэты, они случайно
столкнулись уже как добрые старые знакомые, а не
функционирующие любовники.
Когда ранг руководителя
пролетарского государства потребовал
косметического ремонта биографии, в один из
парижских банков на имя Жаннет стали поступать
приличные суммы, и поступали вплоть до середины
тридцатых годов. Сама она поселилась где-то на
юге Франции. И, судя по наличию правнучки, и замуж
вышла, и детей родила, то есть прожила нормальную
женскую судьбу, что с подругами вождей бывает
крайне редко.
Аким АРУТЮНОВ
07.03.2002
|
