NovayaGazeta.Ru
Всё о газетеПоиск по архивуНаши акцииНаши расследованияКолумнистыФорум «Открыто.Ру»Сотрудники редакцииТелефоны редакцииРеклама в газете

РОДИНА БЕЗ ОПАСНОСТИ
Мифы и реалии Панкисского ущелья
       
Мирный полдень в селе Дуиси. Фото авторов материала.
  
       
Политически грамотную Россию будоражит Панкисское ущелье – маленький кусочек суверенного соседа. Едва только стало известно о намерении США послать в Грузию своих спецназовцев, как наши военные и дипломатические верха вдруг осознали и признали факт: в Панкиси живут наши беженцы, наши граждане! Мы и только мы имеем право их защитить. Более того, официальные лица вспомнили, что боевики, просочившиеся к соседям, тоже – наши! Мы и только мы имеем право их зачистить.
       Очевидно, что политиков беспокоит ситуация вокруг ущелья, но не ситуация в нем. То есть беженцы и боевики – только повод для военного присутствия. Однако существует договоренность Путина и Шеварднадзе о мирном решении проблемы. Президенты договорились о добровольном возвращении хотя бы части российских беженцев силами гуманитарной структуры – российского МЧС. Как раз в эти дни должна быть определена дата анкетирования беженцев. Какова ситуация изнутри? Кто вернется домой добровольно? Реален ли такой мирный поворот? Эти вопросы выясняет бригада наших специальных корреспондентов в Панкисском ущелье.
       
       
Когда-то по горам из Панкиси в Грозный ходили автобусы-пазики. Последний доехал только до Асиновской (в Чечне), взял там беженцев и вернулся в Панкиси. Его послали через перевалы местные кистинцы (грузинские чеченцы) потому, что беженцы эти были их родственниками и оставлять их под бомбами и «зачистками» кистинцы не захотели.
       Теперь Панкисское ущелье – тупик, в Россию пути нет, на карте есть дороги в грузинские города, но зачем туда ехать, если там голод и нищета?
       С невысокой горы в окрестностях Дуиси все ущелье как на ладони. Размеры его от силы километров пять в ширину и вдоль по руслу Алазани — около пятнадцати. По правому и левому берегам — десять кистинских сел, два грузинских и два осетинских.
       Дома в селениях каменные, но очень простенькие: одно-двухэтажные. Впечатляет только дом местного наркобарона Юрика, но его самого недавно задержали сотрудники МВД Грузии.
       А боевики — чеченские — здесь есть. Наблюдаем их каждое утро, они в соседнем доме.
       Месяц назад к хозяину дома пришла девочка, сказалась беженкой и сняла жилье. Через неделю они в доме и поселились.
       Их женщины оборачивают лицо темными платками, так, что видны только глаза, естественно, без косметики. Мужчины смазывают, разбирают и собирают оружие. Затворы начинают передергивать с утра, как только заквохчут куры и лениво замычат коровы.
       Пока раздумываешь, согласятся ли позировать для фотографии, один из них поднимает автомат и направляет на тебя дуло.
       — Пух-пух, — приходится улыбаться и пятиться за стог кукурузного силоса.
       — Пух-пух, — отвечает молодой выбритый боевик. И продолжает целиться. Грозный оклик старшего, и он, перебросив оружие на плечо, выходит за ворота и садится в машину. Все. Уехали в горы.
       
       
На правом берегу Алазани, метрах в пятистах от Дуиси, три села Халацани — Нижнее, Среднее и Верхнее. В Нижнем Халацани раньше жили почти исключительно осетины. Теперь почти все их дома скуплены беженцами из Чечни. В том числе и из рода урус-мартановских Ахмадовых. Тех самых братьев Ахмадовых, что держали сотни заложников, среди которых были казненная бандитами четверка — трое англичан и новозеландец — и убитый корреспондент ИТАР-ТАСС Владимир Яцына.
       Говорят, здесь нашел себе пристанище и другой известный похититель людей — Хусейн Эсебаев.
       Двери домов ночью не закрываются. Это мирная деревенская привычка. Но мы не ждем мира здесь, в ущелье, нам еще в Москве внушили, что здесь – война. Таковы общие представления там, откуда мы приехали. Мы ехали на войну или туда, где она вот-вот начнется, и страх мешает свернуться на высокой пуховой перине… Вдруг раздаются грохот, стрельба. Автоматные очереди разбивают тишину, горное эхо усиливает панику… Потом затихло.
       Только утром выяснили, что палили в честь молодоженов.
       За те три дня, что мы провели в ущелье, здесь сыграли свадьбу и похоронили старую женщину. Ей вырыли могилу в периметре могил ушедших родственников. В стороне от кладбищенского косогора — неприкаянный ряд свежих бугорков. Здесь похоронены чеченцы, которых полевой чеченский командир Гелаев завербовал и увел в недавний поход на Абхазию.
       
       Американцев в Панкисском ущелье нет и не было.
       Грузинская полиция в Ахметском районе представлена более чем ста сотрудниками. На Панкисское ущелье штатом определены человек семнадцать. Видят ли они в Панкиси вооруженных бородатых людей? Безусловно. Раз видим их мы.
       
       Тигры без клетки
       Тамара Дуишвили родилась здесь, в ущелье, в Дуиси. Когда ей было два года, отец перевез семейство в Грозный. Мечтал о высшем образовании для детей. Семь детей у Михаила Луарсабовича Дуишвили и — шесть красных дипломов. Тамара стала виноделом. Профессия, прямо скажем, не типичная для мусульманки.
       Тамара приехала поступать в Москву. А еще отстаивать свою золотую школьную медаль. Дело в том, что запись «Панкисское ущелье» в графе «место рождения» осложняло жизнь и двадцать, и тридцать лет назад. Когда отличница Тамара окончила грозненскую школу, завроно сказала:
       — Пусть грузины свои медали получают в Грузии.
       В Грузии кистинцев из Панкиси считали чеченцами, а в Чечне — грузинами.
       Когда вывозила детей из разгромленного Грозного, была та же цель — та же, что когда-то и у отца: они должны получить высшее образование! За эти семь лет дочь поменяла три школы: в Химках, в Висьегонске и Москве. У нее часто спрашивают:
       — У тебя папа, что ли, военный?
       — Мама, — отвечает.
       Еще совсем недавно дети Тамары, как когда-то она сама, каждый год ездили на каникулы в Панкисское ущелье. Доехать за один день не получалось, и ночевали у дяди Вартана и тети Мани Гургеновых в Телави. Он — армянин, она — грузинка.
       — Моя сестра Ира, — вспоминает Тамара, — сбежавшая из Грозного в Панкиси в 99-м, рассказала, как на телавском рынке среди торговцев ходили немолодые женщина и мужчина. Расспрашивали о нашей семье. Это были Яша и Семири — сын и сноха Гургеновых. Так мы и нашли друг друга. Оказалось, что дочь Вартана, Тамрико, сейчас живет в Москве… Но я к ней так редко хожу, что она однажды сказала: «Может, вы и забыли нас, но мы вас — никогда!.. Господи, Тамрико, никогда не забуду!»
       Тамара плачет. У нее вообще очень часто краснеют глаза. Но это не из-за простуды. Тамара говорит:
       — У меня от встречи с родственниками сначала такая радость… а потом такая жалость. Я же вижу теперь — буквально у всех беззубые рты… И никто из наших мужчин не скажет, авитаминоз это или «зачистки»…
       — Совсем, как тигры! — вдруг говорит Эльвира Николаевна.
       В 92-м, в разгар войны, в Тбилиси застрял ташкентский цирк. По всему городу были развешаны афиши: «Торопитесь увидеть! Спешите! Уникальное зрелище! Тигры без клеток!»
       Во время представления три раза отключался свет, один раз — на выходе канатоходцев. А в фойе и вправду валялись изможденные голодом полосатые кошки. Дети их гладили.
       — А не опасно? — спросила Горюхина. — Это же хищники!
       — Это тигры без клетки, — гордо ответил ей проходящий мимо конферансье.
       И добавил:
       — Они не опасны. Мы повыдергивали им зубы.
       
       * * *
       В Дуиси испокон веков была своя мечеть. Ваххабитов в нее не пустили, поэтому они построили свою.
       Кистинцы с уважением относятся к Грузии и грузинам. Во-первых, грузинский царь дал чеченцам, потомкам одного из наибов Шамиля по имени Дуи, в XIX веке прибежище. Во-вторых, в отличие от собратьев кистинцы не подвергались выселению в 1944 году, и не последнюю роль в этом сыграли грузины. Кистинцы верят, что грузинское руководство не допустит ни Россию, ни США наводить порядок на их землях в Панкисском ущелье.
       Но все же опасения есть. В январе этого года рядом с кистинским селением Омало отбомбилась авиация, скорее всего российская, ведь больше некому.
       Поэтому Алекси Дуишвили перестал строить дом для сыновей, достигших совершеннолетия: нет никакого настроения. Мы построим, а они разбомбят.
       
       Чапаев
       В Панкиси теперь сосуществуют кистинские чеченцы и просто чеченцы. Соответственно — десять тысяч и восемь. У них одна общая проблема: тупик, в который завела чеченская война. И те и другие изнывают от безработицы и изнуряющего безделья. И те и другие, несмотря ни на что, накрывают перед гостем стол. Только у местных на столе вино, а у беженцев — хороший чай.
       В профессоре Эльвире Горюхиной, сотруднице нашей группы, просыпается профессиональный психолог, она говорит, что этих людей нельзя интервьюировать, задавать болезненные вопросы типа: а вернулись бы вы в Чечню? Эльвира Николаевна говорит, что сейчас их родина — безопасность. Сейчас их родина — Грузия. Мы на время оставляем свой самый главный вопрос и пытаемся проживать с этими людьми общую жизнь. Минуту, час, день. Сколько отведено.
       И мы забываем о том, что они — чеченцы, а они, что мы — русские. Собственно, первым об этом забыл семидесятитрехлетний Салман Чапаев.
       — Как-как ваша фамилия? — мы приходим в недоумение. Старик привычно достает паспорт и показывает. Действительно, Чапаев.
       — Сын Василия! — в глазах Салмана смешинка.
       — Незаконнорожденный? — вырывается у кого-то. И — первый общий взрыв смеха. На неожиданные для приюта беженцев звуки собираются другие беженцы. Салман Чапаев рассказывает о жизни. Когда ооновцы вывезли их вертолетами из Шатили (повезло, иначе бы старик не прошел этот страшный путь), Салман весил 50 килограммов, а в кармане у него было 17 рублей.
       — Теперь вешу 70! — хлопает себя по бокам. — Растолстел на даровых-то харчах!
       Смеемся.
       — Да у нас тут просто клуб любителей гуманитарной помощи! — вставляет чеченка Таиса.
       Когда в 99-м началась вторая чеченская, они пришли в Шатили в день закрытия перевала. Очень боялись, что не выпустят. Российский пограничник взял паспорт Чапаева, повертел, понюхал зачем-то и сказал чуть ли не с восхищением: «Первый раз такое вижу. Проходите!»
       Чапаевы уже отошли метров на сто от перевала, но вдруг Салман вернулся, сунул солдату паспорт и сказал:
       — Посмотри еще раз. Пусть будет хорошая примета, чтоб ты увидел мой паспорт и в третий раз!
       
       Пять Магометов из 3-го «А»
       Уничтожая практически все мирные профессии, война создает свои рабочие места. На войне зарабатывают и солдаты, и боевики, и даже мирные жители. На распределении гуманитарки. В Панкиси она тоже есть. А от мирной жизни здесь осталась одна, казалось, самая бесполезная и потому никак не оплаченная работа. Учитель.
       Вернее, учительницы. Беженки, нищие, с незаконченным высшим и специальным педагогическим образованием. Их усилиями в панкисских школах (всего их три) созданы русские секторы, где в основном учатся дети беженцев. Нет ничего символичного в разделении на грузинский сектор и русский сектор. Обычное дело для всех грузинских школ, а школы в Панкиси существуют по правилам и нормативным актам грузинского министерства образования. Но, согласитесь, русский сектор в панкисской школе, где преподают учителя-беженцы и где учатся дети-беженцы, — это особое явление.
       Дети, когда родители привели их в школу, плакали. Некоторые наперекор старшим отказались учить язык врагов. Взрослые не смогли переубедить их. Но большинство все-таки ходят в школу. Учат Пушкина, Лермонтова, правила написания «чу-щу» без буквы «ю»… Мы никогда не узнаем, какой еще непридуманной психологической тактикой это удалось. Учительницы говорят неохотно.
       — При чем здесь русский язык?
       Действительно, ведь это единственный язык, на котором мы можем договориться. Они так говорят… Но вот мы в школе. Сидит директор школы Ваха Маргошвили, преподаватель грузинского сектора, и настаивает, чтобы его называли по-грузински — Вано. Напротив завуч Тута Джабраиловна переписывает расписание. В расписании 8-го класса четыре часа русского языка и литературы в неделю, три — грузинского, три — арабского, три — чеченского и один урок английского.
       Директор Вано, подчеркнув перед нами доминирующее грузинское начало, хотя по сути такой же чеченец, как и Тута, рассказывает, сколько получают местные учителя.
       Разделение налицо. Учителям грузинского сектора Грузия платит 30 лари в месяц (около 15 долларов), с задержкой, конечно, но платит. Учителя русского сектора, то есть беженки, один раз получили помощь от ООН в размере 19 лари. Единоразовое пособие, больше им никто ничего не должен. Мы просим Туту и подтянувшихся в учительскую учителей написать письмо министру образования РФ Филиппову. Написать, что они вынуждены собирать по одному лари с родителей учеников, чтобы отапливать школу зимой, что…
       Мы объясняем, что, наверное, о Панкисском ущелье министр Филиппов узнал совсем недавно, впрочем, как и многие в России. Ему сообщили только о бен Ладене и боевиках, но ничего еще не сказали о школе.
       — Неправда! — резко прерывает нас Мадина — учительница начальных классов и на самом деле главная здесь. (Перед ней стушевался даже Вано-Ваха.) — Он знает о нашей школе, нашу школу снимали русские журналисты и показывали по российскому телевидению.
       Это железный аргумент.
       — Нам ничего не надо от российского правительства, никаких денег! — жестко продолжает Мадина.
       О возвращении в Чечню с такими, как Мадина, даже не стоит вести речь.
       На следующий день Эльвира Горюхина идет в школу. На урок в 3-й «А» ее пригласила именно Мадина. Первое, что делает Горюхина, — дарит Мадине и классу учебник чеченского языка с прекрасными иллюстрациями. Мадина недоверчиво принимает книгу, листает страницы, застревает глазами на каждой иллюстрации, на каждой фразе.
       Отчетливо видно, как она меняется в лице, спадает трудно скрываемая маска враждебности. Вдруг она произносит:
       — Вы нас уже вернули в Чечню…
       Наверное, это те слова, ради которых нужно было приезжать.
       Несколько книжек, добытых майором Измайловым!.. Сколько эта книга стоит? 40 долларов!
       Эльвира Николаевна становится у доски. Мадина, поначалу посредник между детьми и русской учительницей, первая понимает нелепость ситуации: ведь она переводит с русского на русский. И отходит к окну, оставляя детей и нашу Горюхину один на один.
       — Попробуйте сами, — говорит…
       Горюхина просит кого-нибудь почитать любимые русские стихи. Выходит мальчик, называет имя — Магомет. Торжественно произносит полное название сказки о царе Салтане. Читает отрывок.
       Выходит еще один. Тоже Магомет.
       — Ночью месяц тускл, и поле сквозь туман лишь серебрит…
       Стихи сложные, но третьеклассник успешно преодолевает ритмические трудности.
       Выходит еще один… Магомет. Их в 3-м «А» целых пять. Потом Эльвира Горюхина притворяется пушкинской (или просто русской народной?) золотой рыбкой и просит детей загадать желание. Молчание. Дети способны повторять за взрослыми: чтобы не было войны. Это понятно, но так не по-детски… Хотя, что, кроме войны, еще было у этих малышей, которые и родились-то в 94-м, 95-м…
        Белокурая Амина, самая маленькая в классе, сказала:
       — Когда стреляют, надо бежать в окоп.
       Сказала это в ритме бега. Бега в окоп. Деловито продолжила:
       — Конечно, лучше бежать в подвал. Но у нас не было подвала. У нас был окоп.
       Горюхина спросила, как дети попали в Панкиси. Многих переправили ооновские вертолеты.
       — Понравилось?
       — Н-е-ет! — хором воскликнул класс.
       Они ненавидят вертолеты. Самолетов боятся до жути. Летчиком никто не хочет быть. Солдатом — тоже. Муса сказал, что хочет пистолет, и тут же, испугавшись, добавил:
       — Игрушечный, игрушечный!
       И тут детей прорывает. Девочки вспоминают о куклах, мальчишки — о машинках. Мы пообещали им велосипед и двадцать два сникерса. Столько в их 3-м «А».
       Прощаемся с детьми по-чеченски (специально выучили!). Магомет с первой парты встает. Подходит к Горюхиной и по-русски:
       — Спасибо вам! До свидания! Мы будем вас ждать!
       Вечером Вано-Ваха приносит нам письмо. От себя. Письмо грузинского учителя русскому министру Филиппову. Он пишет от имени российских учителей-беженцев. Ничего не просит, просто ставит в известность о проделанной работе. Или проделанном подвиге.
       
       До свидания, братья и сестры
       Появляется Хасо, строитель, постоянно работающий в Россси, и гордо восклицает: «Вот!».
       — Вот. Ездил сегодня в Ахмету, достал самого лучшего вина.
       Вино белое, терпкое. Под него тосты кажутся бесконечными, и хочется невольно нарушить обряд, потягивая раньше времени из стаканчика.
       Слово берет Омари. Тост — о родине.
       — Для меня Грузия — это мать. Чечня — отец. Все мы знаем: если кто-то скажет плохо о матери – снести нельзя…
       Мы так и не ложимся в эту ночь, слишком длинны тосты и слишком много хочется сказать. Уезжаем в пять утра. По всему ущелью раздается призыв с минарета новой мечети. Той, которую построили ваххабиты. Немного заунывный, торжественный распев.
       Не только мы, но и все кистинское окружение на минутку замерло.
       — К чему он призывает? Идти в мечеть? — спросили мы у Хасо.
       — Что вы! Он просто говорит, что пришло время молиться.
       Потом его уверенность пропадает, и он думает вслух.
       Ну кто в такую-то рань пойдет?..
       
       Вместо комментария
       Жизнь людей в Панкисском ущелье остается нашей темой. Наличие здесь боевиков – не секрет. И это только часть проблемы, причем не самая важная. Мы убедились, что желающие вернуться домой здесь есть. Насколько нам известно, российское руководство готово предоставить материальное обеспечение и гарантии безопасности тем беженцам в Панкисском ущелье, кто пожелает вернуться. Весь вопрос в том, насколько серьезны намерения России в отношении своих мирных граждан. Или мы по-прежнему намерены сотрясать воздух, пугая слабых соседей конфискацией принадлежащих им территорий?
       
       Эльвира ГОРЮХИНА, Вячеслав ИЗМАЙЛОВ,
       Елена МИЛАШИНА, наши спецкоры. Панкисское ущелье.

       
18.03.2002
       

Отзыв





Производство и доставка питьевой воды

№ 19
18 марта 2002 г.

Обстоятельства
Новогазетный прецедент
«Тушите свет»: Перенос испуганной сто-лицы
Подробности
Алекс - Юстасу
«Novaya» привезет конституционный порядок
Советский суд и новый УПК
Наши даты
Ушел Виталий Песков
Анонс
Читайте в следующем номере…
Расследования
Секретность требует жертв
Специальный репортаж
Родина без опасности. Мифы и реалии Панкисского ущелья
Болевая точка
Старые Атаги. Зачистка № 20
Кто похитил генерала Шпигуна?
Общество
Принцип Нельсона. О прокурорах, в упор не видящих фашизма
Плата за жульё
Сезон охоты на кошельки. Проект коммунальной реформы от «Новой газеты»
Власть и люди
Плацдарм полпреда. Нижегородский трамплин Кириенко
Власть
Раздел кадров, который решает всё
Питерцы взяли в Москве МОСТы и банки
Власть и деньги
Олигархи вышли в открытый космос. Байконур как офшорная зона
Финансы
Лес рубят. В роли щепок - российская экономика
Точка зрения
Про и contra, или дружить на равных
Новости компаний
«ИТЕРА» хочет получить доступ к западным капиталам
Мир и мы
«Совершенно секретно». О золоте Древнего мира в обмен на оружие
Десять лет после войны. Путешествие из Кишинева в Тирасполь
Санкт-Петербург
«Министр собственности» под колпаком у депутатов
Год большого торга
Покушение на таможне
И жизнь, и слезы, и рубли
Дороги нашего городка
Монументальная лихорадка
Смутное время в ДЛТ
Спорт
ЦСКА собрал «лучших из худших»
Ладья Александры
Россия - родина футбола. Только он назывался шалыгой
Телеревизор
Придут честолюбивые дублеры?
Гулливер в стране малышей. Последнее интервью Натальи Державиной
Хорошие новости как счастье. Когда они есть, не замечаешь
Новости REN TV - это не рупор власти, а зеркало жизни
Сюжеты
У всех на ушах. В гостях у «Новой газеты» - одна семья времен Владимира Путина
Свидание
Сын отвечает за отца. Максим Дунаевский пишет совершенно новый мюзикл «Веселые ребята»
Библиотека
Дефицитный читатель снова на рынке
Сырьевой придаток для западных славистов
Писатели в шортах. Чем больше премий, тем ниже уровень лауреатов?
Канары при жизни или памятник после смерти?
Кинобудка
Братец Иванушка и shoot с ним
К сведению…
Наш целитель - каша

АРХИВ ЗА 2002 ГОД
96 95 94 93 92 91 90 89
88 87 86 85 84 83 82 81
80 79 78 77 76 75 74 73
72 71 70 69 68 67 66 65
64 63 62 61 60 59 58 57
56 55 54 53 52 51 50 49
48 47 46 45 44 43 42 41
40 39 38 37 36 35 34 33
32 31 30 29 28 27 26 25
23-24 22 21 20 19 18 17
16 15 14 13 12 11 10 09
08 07 06 05 04 03 02 01

МОМЕНТАЛЬНАЯ
ПОДПИСКА
НА «НОВУЮ ГАЗЕТУ»:

ДЛЯ ЧАСТНЫХ ЛИЦ
И ДЛЯ ОРГАНИЗАЦИЙ


<a href=http://www.rbc.ru><IMG SRC="http://pics.rbc.ru/img/grinf/getmov.gif" WIDTH=167 HEIGHT=140 BORDER=0></a>


   

2002 © АНО РИД «НОВАЯ ГАЗЕТА»
Перепечатка материалов возможна только с разрешения редакции
и с обязательной ссылкой на "Новою газету" и автора публикации.
При использовании материалов в интернете обязателен линк на NovayaGazeta.Ru

   


Rambler's Top100

Яндекс цитирования Rambler's Top100