NovayaGazeta.Ru
Всё о газетеПоиск по архивуНаши акцииНаши расследованияКолумнистыФорум «Открыто.Ру»Сотрудники редакцииТелефоны редакцииРеклама в газете

ЕВГЕНИЙ ГРИШКОВЕЦ. ДВЕ КОТЛЕТЫ И БОЕВОЙ ДУХ
Моноспектакль
       
Фото с сайта Е. Гришковца
   
       
То, что выталкивает наружу, за свои пределы художественный текст, для автора порой так же ценно, как и то, что осталось внутри. У Евгения Гришковца этих отвергнутых текстом, но дорогих сердцу фрагментов накопилось изрядно. Целый невод историй оказался за бортом «морских» пьес «Как я съел собаку» и «Дредноуты». Может, когда-нибудь они сложатся в пьесу или книгу. Пока же он наполняет ими свои творческие вечера. Этот монолог, с позволения автора, как раз и сшит из таких вынужденных купюр…
       
       * * *
       Москва. Начало XXI века. Пустая сцена театра или клуба. Переполненный зал. На середину сцены выходит человек в джинсах, чуть ниже среднего роста, чуть моложе среднего возраста. Это Евгений Гришковец — автор и исполнитель (почти как в бардовской песне) самых популярных моноспектаклей в России конца 1990-х — начала 2000-х. Он начинает разговаривать с залом...
       
       В спектакле «Дредноуты» я хотел рассказать женщинам, почему мы, мужчины, делаем эти огромные корабли, уплываем в море и там друг друга убиваем. И о том состоянии, в каком мужчины умирают, когда они одни и убивают друг друга. Потому что у женщин от нас остаются фотографии – а на них все слишком чудесно. Особенно на детских, где стоят трехлетние мальчики в пальтишках, брючках, ботиночках. И ботиночки такие маленькие. И брючки такие аккуратные, и всю эту одежду мальчики надевали на себя даже не сами…
       
       Зал живо реагирует. Волна доброжелательности из зала докатывается до щиколоток Гришковца.
       
       Целый год я рылся в музейных архивах Англии и Германии, читая про Ютландскую битву Первой мировой. В этом самом большом военно-морском сражении шестнадцатого года у противников еще был шанс остаться на территории джентльменской войны: они ведь знали друг друга по именам, они были друг с другом знакомы. В битве участвовал маленький миноносец под названием «Честер». Едва корабль вступил в бой, прямым попаданием был убит весь расчет носового орудия — пять матросов из шести. Остался только юнга первого ранга Джон Конуэл.
       Ему едва исполнилось шестнадцать лет, и он был правым наводящим, то есть крутил ручку, которая наводила пушку по вертикали. Джон Конуэл видел, что все погибли, что некому зарядить орудие и оно не выстрелит, но продолжал крутить ручку. Неизвестно, что он в этот момент чувствовал и думал. Никто не сможет рассказать про это.
       Джон Конуэл умер от ран, пристегнутый ремнями к железному стулу. Его имя назвала королева среди героев битвы, его маме передали орден…
       
       Аплодисменты, относящиеся то ли к королеве, то ли к Гришковцу. Гришковец держит паузу, потом продолжает.
       
       Я довольно много играю свои спектакли за границей и столкнулся с тем, что я не хочу рассказывать там какие-то экзотические истории, а хочу рассказывать то, что будет интересно, универсально и понятно. Когда какой-нибудь француз или немец приезжает в Москву, он на Арбате покупает балалайку у людей, которые на ней никогда не играли и не умеют. И он покупает тоже не для того, чтобы играть, а чтобы повесить на стенку. Описывать зиму, которую никогда не видели, — та же торговля балалайками.
       Но прежде чем начинать спектакль, я всегда рассказываю иностранцам про наши железные дороги, про то, что они устроены совсем особым образом. Про то, что, когда мы ехали из моего родного города с родителями на море, мы проводили в поезде трое с половиной суток, и это было нормально. То есть из трех недель отпуска моих родителей неделя тратилась на поезд. После чего возникает недоуменная пауза, и я начинаю объяснять в эту паузу быстренько, что это нормально, что в этом ничего такого особенного нет. И то, что я служил на флоте три года, – это тоже было нормально. Для государства, конечно, — не для меня. Потому что взяли меня с филфака, из города без моря. А главное, я никогда не хотел служить на флоте.
       Я хотел поплавать на корабле с Лаперузом. Но служить на флоте и плавать с Лаперузом – это не совсем одно и то же. И поначалу я обижался. Но несколько эпизодов заставили меня иначе относиться к людям, с которыми я служил.
       
       Проходится по сцене.
       
       На нашем корабле самым матерым морским волком был боцман Хамовский.
       
       Смешок в зале. Шиканье.
       
       Такой весь, в татуировках, с огромными кулаками, волосатыми пальцами – зарядить мог запросто. Он носил старого образца китель, едва сходившийся на животе, а на кителе вместо медалей, которых – не сомневаюсь – у него хватало, единственный очень потертый значок «За пересечение экватора». Ко мне Хамовский относился хорошо, и я из-за этого сильно страдал: боцман – это корабельный завхоз. Загрузить, разгрузить, мясо, веревки, склады. И он всегда брал на эти работы меня, чтобы поболтать. Но он-то руководил процессом, а я-то грузил.
       
       Сдержанный смех зала.
       
       Однажды летом, в очень жаркий воскресный день, когда все отдыхали в ожидании кино, боцман, я и еще один любимчик, Джамал Беридзе, в парадной форме отправились за двенадцать километров в поселок за трансформатором. Джамал тоже был очень колоритной фигурой. Он был аджарец, на гражданке работал смотрителем в Батумском ботаническом саду, но почему-то настойчиво называл себя лесником. Как-то я из филологического любопытства спросил его, на каком языке он думает. После получаса напряженных размышлений Джамал ответил: «Слушай, когда с Магарадзе (еще один аджарец на корабле) разговариваю, то думаю по-аджарски. Когда с тобой, Женька, разговариваю, то думаю по-русски… Но с акцентом».
       
       Несдержанный смех зала.
     
       А однажды Джамал на моих глазах отстоял честь военно-морского флота. У нас на пирсе работали солдатики из стройбата. Как-то про них забыли и не привезли еду. Командование сжалилось и позволило покормить на корабле. А надо знать, что между сухопутными и морскими идет вечная пикировка. Стройбатовцев привели в кубрик. Это была суббота, а по субботам нам давали котлеты, по две котлеты на одного матроса. Плоские, тонкие, сверху сухари, а после… сразу опять сухари. Джамал – человек мясной, с Кавказа и этих субботних котлет всегда очень ждал. Он их не просто съедал, это был целый священный ритуал, очень неторопливый и торжественный.
       Итак, солдат кормят – наваристый борщ, компот и главное блюдо – котлеты. Они едят, удивляются, у них сплошная перловка на воде. И вот в кубрике появляется Джамал, видит солдат, молча садится на свое место. Перед ним – тарелка с драгоценными котлетами. Напротив – сухопутные гости. Джамал брезгливо берет двумя пальцами свой субботний кайф и со словами: «Савсем затрахали – да? – сваими катлетами» — выбрасывает их в иллюминатор. Контр-адмирал Демьянченко, когда я ему рассказал эту историю, попросил меня: «Напиши ее, пожалуйста, я буду зачитывать на всех кораблях для поднятия боевого духа».
       
       Бурные аплодисменты, предназначенные то ли контр-адмиралу Демьянченко, то ли Джамалу, то ли Гришковцу.
       
       В поселок за трансформатором мы добрались к обеду. Трансформатор весил килограмм шестьдесят, а то и больше. Мы несли его с полудня до трех часов ночи. Парадная форма – в клочья, мы с Джамалом – никакие, ладони в кровавых мозолях. На корабле тут же выяснилось, что этот чертов трансформатор никак не вписывается в нужный люк.
       Хамовский спокойно закурил: «Ну че? Завтра назад понесем…»
       И тут Джамал издал какой-то совершенно странный звук, поднял трансформатор и… выбросил за борт. Молодой офицер разорался. Кричал что-то типа «будешь нырять, на гауптвахте сгною» и т.д. Хамовский еще минуты три докуривал, а сделав последнюю затяжку, произнес: «Ну и хрен с ним».
       
       Смех, аплодисменты Хамовскому, чей внушительный силуэт на мгновение возникает в огнях рампы.
       
       Это было совершенно чудесно и как-то сильно примирило меня с кадровыми военными. Я понял, что в их жизни есть своя мудрость, что не все они одинаковы.
       
       Аплодисменты Гришковцу.
       
       Мне очень часто снился один и тот же сон. Мне снилось, что меня снова забирают служить. Я в нынешнем возрасте, в нынешнем состоянии, такой, в общем, актуальный. И вот я еду и понимаю, что мне сейчас будет легче, что я теперь человек опытный, но забирают меня внезапно, и как-то нужно сообщить в театр, чтобы отменили спектакль, сообщить жене, родителям, а записная книжка потеряна, да и телефона под рукой нет, и почты нет…
       Может, этот сон преследовал меня оттого, что наяву мне долгое время казалось, что служил я зря. Но когда мне вручали «Золотую маску» за спектакль «Как я съел собаку», я тогда подумал, что, наверное, все-таки служил не зря. Наверное, не зря…
       
       Бурные аплодисменты. Крики «браво». Стройная девушка дарит Гришковцу цветы. Он неловко кланяется и неохотно уходит со сцены.
       
       Записала Лилия ГУЩИНА,
       
25.03.2002
       

Отзыв





Производство и доставка питьевой воды

№ 21
25 марта 2002 г.

Обстоятельства
Москва. Кремль. Путину. Два года второго президента России
«Курская» аномалия. Стрелка компаса здесь всегда указывает на президента
Про старые автомобили и новый фасад Центробанка
В оборонке пытаются создать колосса на глиняных ногах. Знак ПВО на груди у него
Подробности
Коллективный Черномырдин. Рейтинг красноречия российских политиков
Отпущен на свободу один из предполагаемых участников покушения на Сергея Золовкина
Объявлена амнистия капитала. Но идет охота на тех, кто им обладает
«Тушите свет!»
Больше грязи - шире рожа!
Расследования
Суд над бандой, которую можно  смело назвать лубянской
Люди гибнут за металл Орско-Халиловского комбината. На чьей совести убийство Гринина?
Болевая точка
«Замоченные» по ошибке бандитами то ли в погонах, то ли без…
Плата за жульё
Конкуренция за мусор. Фракция «Яблоко» обсудила предложенный «Новой газетой» вариант реформы ЖКХ
Жилищно-Криминальное Хозяйство. Нас ждет такая расшифровка?
Люди
Сталин ругал Ленина, а Есенин испугался своей болезни
Сын отца народов. 40 лет назад в Казани умер Василий Сталин
Власть и люди
Открытое письмо о закрытом деле. Краснодарское правосудие удивляет не только журналистов «Новой газеты»
Власть и деньги
Скандал со счетами семьи Назарбаева. О чем молчат швейцарские гномы?
Точка зрения
Гоп-позиция. Черносотенцам критиковать власть можно!
Институт гадания на кофейной гуще. Почем нынче рейтинг, господа?
Четвертая власть
В России самая исполнительная власть - судейская
Если сегодня душат прессу, завтра начнут душить народ
Крупные иски как фактор судебного давления на СМИ в регионах
Инострания
Китай x Нигерия = Россия
Мир и мы
Против кого мы дружим с Америкой?
Амин сам попросил штурмовать свой дворец?
Медицина
37 тыс. м2очень полезной площади
Телеревизор
Приказано: рейтинг поднять!
Александр Левин: Мы одна команда, потому что действуем не по указке
У кино с ТВ может быть роман
Вольная тема
У нас с ФСБ свои секреты
Сюжеты
Шоп-тур с бандитами
Свидание
Лев Николаев: Чем бы ни занимались ученые, в результате получается оружие
Библиотека
Повесть о настоящем человека из прошлого
Театральный бинокль
Галина Волчек расскрывает «теневой кабинет» театра «Современник»
Вальс с дубовой палкой
Евгений Гришковец. Две котлеты и боевой дух
Сектор глаза
Дополнительный объем Петра Саруханова
Вчера завершился столичный артсалон «ЦДХ-2002»

АРХИВ ЗА 2002 ГОД
96 95 94 93 92 91 90 89
88 87 86 85 84 83 82 81
80 79 78 77 76 75 74 73
72 71 70 69 68 67 66 65
64 63 62 61 60 59 58 57
56 55 54 53 52 51 50 49
48 47 46 45 44 43 42 41
40 39 38 37 36 35 34 33
32 31 30 29 28 27 26 25
23-24 22 21 20 19 18 17
16 15 14 13 12 11 10 09
08 07 06 05 04 03 02 01

МОМЕНТАЛЬНАЯ
ПОДПИСКА
НА «НОВУЮ ГАЗЕТУ»:

ДЛЯ ЧАСТНЫХ ЛИЦ
И ДЛЯ ОРГАНИЗАЦИЙ


<a href=http://www.rbc.ru><IMG SRC="http://pics.rbc.ru/img/grinf/getmov.gif" WIDTH=167 HEIGHT=140 BORDER=0></a>


   

2002 © АНО РИД «НОВАЯ ГАЗЕТА»
Перепечатка материалов возможна только с разрешения редакции
и с обязательной ссылкой на "Новою газету" и автора публикации.
При использовании материалов в интернете обязателен линк на NovayaGazeta.Ru

   


Rambler's Top100

Яндекс цитирования Rambler's Top100