ХВОСТ,
КОТОРЫЙ ВЕРТИТ СОБАКОЙ
Это майоркский бульдог
породы ка-де-бо. Вся конструкция в сборе
напоминает безотказное орудие. Собака весит
девяносто килограммов и способна загрызть быка.
Но бояться ее не стоит — она добрая (к
хозяину).
Это выражение широко
применяют, когда хотят подчеркнуть, что некто
малозначительный пытается манипулировать своим
начальством. И все уверены, что так быть не может.
А вот бывает, причем в буквальном смысле. Пока наш
пес был щенком, данный курьез не очень бросался в
глаза, но теперь это очевидный факт.
Большой гладкий хвост,
снабженный мощными мускулами, больше бы подошел
киту или тюленю, а не майорскому бульдогу породы
ка-де-бо. Вся конструкция в сборе чем-то
напоминает безоткатные орудия. Еще бы, если такой
мощный хвост с огромным ускорением виляет
вправо, то по законам механики сама собака должна
отлететь влево. Но природа распорядилась
по-иному — пес остается на месте, только задняя
часть туловища с той же скоростью и ускорением
виляет налево, гася удар.
Назначение такого хвоста
у сухопутного животного необъяснимо, за
исключением кенгуру, но там хвост нужен в
качестве третьей опоры, а здесь? Наблюдая, с какой
силой хвост «рубит» по стенам и полам, поневоле
хочется использовать его энергию в домашнем
хозяйстве. Например, выбивать ковры или, привязав
к нему небольшой топорик, рубить капусту. Или
оснастить шипами и использовать в качестве
боевого оружия вроде кистеня.
Постоянно всплывает в
памяти миниатюра Аркадия Райкина о балерине,
соединенной с динамомашиной. В нашем случае
энергии хвоста с лихвой хватило бы на снабжение
всей квартиры электричеством. Хвост живет
собственной независимой жизнью, и, чтобы
убедиться в этом, достаточно ночью пройти мимо
спящего пса. Почуяв хозяина, собака не открывает
глаз и не меняет своего положения, но хвост —
хвост начинает выбивать громкую барабанную
дробь, поднимающую на ноги всех домочадцев.
Пока с данным хвостом не
произошло событие, аналогичное происшествию с
Носом майора Ковалева, нужно рассказать и о
владельце (владельце ли?) хвоста — добрейшем псе
по имени Тюшик. Собаки породы ка-де-бо выведены из
обычных английских бульдогов на острове Майорка,
где их совершенствованием в течение двухсот лет
занималась природа, которой они и были
предоставлены, в отличие от Британских островов
с их лордами, сэрами, пэрами, грумами и другими
улучшателями собачьей породы. Поскольку
майоркским бульдогам дали возможность
совершенствоваться путем естественного отбора,
то и результаты получились превосходные — все,
как у английского бульдога, но крупнее массивнее,
складнее. А про основную деталь экстерьера,
хвост, и говорить нечего. Какое может быть
сравнение купированного обрубка и приведенного
выше образца? Хотя не исключено, что хвосты
английским родичам Тюшика обрубают для того,
чтобы выбиваемая барабанная дробь не пугала
робкие привидения в шотландских замках…
Второй, скорее,
искусственный момент отбора — суровый нрав
жителей Майорки, те же самые двести лет
«замачивающих» не в меру злобные экземпляры
породы. В итоге получился верный и покладистый
друг, готовый пойти за хозяином не только в огонь
и воду, но и защитить его на корриде от
разъяренного быка. Ослепленный яростью бык
боится псов ка-де-бо больше, чем тореадора и
пикадора вместе взятых, а псы не боятся ничего.
Подозреваю, что виной тому причинное место быка,
недоступное для тореадора, но сильно уязвимое
для собаки. На сегодняшний день в России имеется
менее семидесяти представителей этой редкой
породы, завезенных из Испании, Португалии и с
Майорки.
Единственную гастроль
корриды в России запретили, а как еще
использовать такую собаку весом более
полуцентнера? Решение ищите в рассказе «Собака
Баскервилей». Что там ужасало жителей графства
больше всего? Зловещий лай и вой по ночам.
Густотой своего голоса Тюшик даст сто очков
вперед баскервильской собаке. Всех, подходящих к
двери квартиры, он встречает леденящим душу лаем.
То, что это так, доказывает случай, когда к автору
зашел по делу один новый знакомый. В конце концов
он все же набрался мужества войти, но его первое
инстинктивное предложение состояло в том, чтобы
поговорить не в квартире и даже не в подъезде, а
на улице. Второй случай произошел во время
вечерней прогулки, когда трое не совсем трезвых
прохожих намерились пристать к дочке,
сопровождавшей Тюшика. Не успев даже отчетливо
сформировать свои намерения, они вдруг стали
визжать бабьими голосами при виде
баскервильской собаки, которая всего-навсего
пыталась разобраться в сложившейся обстановке.
Тем же инфернальным басом
Тюшик воет, оставленный в одиночестве. Ощущение
такое, что в доме как минимум чертова дюжина
покойников. Страшно до жути, поэтому одного
стараемся не оставлять в надежде, что его мировая
скорбь пройдет с возрастом. Дай бог, чтобы все
всегда завершалось акустическими эффектами,
потому что бульдожья пасть неимоверной ширины и
толстые лапы не обманут самые скверные
предчувствия плохих людей, решивших чем-либо
обидеть его хозяев.
Наконец, надо сказать о
неожиданной способности Тюшика ловить мышей. В
нашем старом доме мыши пользовались до этого
полной свободой — их перегоняли из квартиры в
квартиру, с этажа на этаж, но по прошествии
некоторого времени они возвращались. И вот наша
доблестная собака, отловив несколько серых
индивидуумов, поставила им заслон. Причем
нисколько не собираясь увеличить ими свой
рацион, а просто из охотничьего азарта.
Охотничьих собак, начинающих «мышковать»,
пристреливают, чтобы не портить породу, но Тюшик
не охотничья собака — он победитель быков, за
неимением которых вынужден охотиться на мышей.
Вот так, взял и вывел мышей из дома, в котором он
хозяин. То же самое происходит и с мухами,
имеющими неосторожность пролетать поблизости от
пасти спящего Тюшика. Мухоловка, она же
мышеловка, срабатывает молниеносно — раздается
мощный щелчок, после которого не позавидуешь не
только мухе, но и слону, попавшему между таких
челюстей.
Ну хватит об утилитарном
назначении собаки в городе — пора пускать
«розовые слюни». Пока щенок рос, он
дезинтегрировал три пары обуви, десять пар
тапочек, три пары очков, два кресла и один стул. Не
как-то там погрыз, а раздербанил на мельчайшие
кусочки. С обувью просто — ее привыкли ставить на
шкаф, а мебель, подстилки, коробки до сих пор
остаются в положении «добычи». Миску, из которой
Тюшик ест, правильнее называть бадейкой. После ее
наполнения пес на время превращается в
земснаряд, за пару секунд всасывая в себя
содержимое бадейки. Забытая на краю стола пачка
масла мгновенно превращается в кусочки фольги —
тут не надо забывать, что Тюшик не карликовый
пудель, а барбос, легко кладущий голову на стол из
положения стоя. Еще один недостаток — мощный
храп спящего Тюшика, бодрящий как днем (что
хорошо), так и ночью (что совсем не хорошо).
В активе, многократно
превосходящем издержки, — веселый преданный
друг большого объема, скулящий и хрюкающий, если
с ним не играют в придуманные им собачьи игры,
готовый при любом обращении к нему радостно
вилять хвостом повышенной самостоятельности.
Любимая игра называется «отдай косточку». Смысл
игры, по мнению Тюшика, состоит в том, что все
обитатели квартиры и гости должны ходить за ним
из комнаты в комнату и жалобным голосом просить
его отдать хотя бы на время игрушку, которую он
держит в зубах. Такие запросы приводят его в
неописуемый восторг — они просят, а я не отдам. В
придуманную им игру Тюшик готов играть часами.
Боже упаси ее прервать, тогда Тюшик из «жертвы
политических преследований» быстро
превращается в особу, требующую соблюдения
правил игры, грозно рыча через зажатую в зубах
косточку. Грозность явно показная, но отказать в
продолжении игры невозможно — нельзя
разочаровывать такого пса.
Или такая остро
необходимая для собак и людей гигиеническая
процедура, как вылизывание ушей. Кошки кое-как
решают проблему самостоятельно, но человеку и
собаке такая задача в одиночку не под силу —
нужен верный друг, готовый помочь. Тюшик делает
это добросовестно и с радостью. Готов спорить,
что одно такое вылизывание ваших ушей любимой
собакой прибавит вам год жизни.
Рост и сила задних лап
позволяют Тюшику выражать свою любовь прямо при
входе в квартиру, ракетой взмывая вверх для того,
чтобы чмокнуть хозяина в нос по случаю
возвращения к родному порогу. Собаки, в том числе
и Тюшик, не понимают будущего времени, поэтому
расставания и встречи для них всегда однозначны.
Он горестно переживает уход из дома каждого
члена семьи и бурно радуется нежданному
возвращению. Перед его радостью меркнет притча о
возвращении блудного сына — там отец хотя бы
теоретически мог предполагать, что блудный сын
вернется, а Тюшик лишен возможности таких
логических построений, и, значит, его радость при
возвращении горячо любимого существа много
больше.
И всегда хвост самым
первым включается в изъявление радости.
Наверное, он главнее собаки и вертит ею, как
хочет.
Александр БЕРКЕНГЕЙМ
18.04.2002
|
