NovayaGazeta.Ru
Всё о газетеПоиск по архивуНаши акцииНаши расследованияКолумнистыФорум «Открыто.Ру»Сотрудники редакцииТелефоны редакцииРеклама в газете

КОРОТКИЕ РАССКАЗЫ АФГАНСКОЙ ВОЙНЫ
       
Фото Сергея Кириллова

       
15 мая 1988-го один из батальонов 66-го полка ушел из Джелалабада. 16 мая 1988 года — ровно четырнадцать лет назад — батальон вошел в Термез. Так начинался вывод Советской армии из Афганистана.
       Никто тогда и предположить не мог, что идут последние годы существования Советского Союза. Что афганская война — последняя война империи — быстро станет историей. И что афганских ветеранов в госпиталях сменят чеченские.
       Валерий ШИРЯЕВ, автор коротких импрессионистических рассказов о той войне, не носит орденов, которыми его наградила родина. В этом факте его личного поведения — общее ощущение поколения, прошедшего Афганистан. Война, в которой они участвовали, оказалась ненужной и забытой.
       Но это ничего не меняет в их жизни. В памяти людей, которые когда-то, сидя на броне, пили горячий чай, остались горы, и небо, и белая афганская пыль, и ощущение жизни, которое бывает только в молодости
       
       Ритмы забвения
       Ритм жизни задан нам горами навечно, даже на войне. И никакие вертолеты неспособны его пока что изменить.
       Если колонна тронулась в пять утра, то сбор назначили на два ночи. И ты «добираешь свое» в тягостной полудреме на корме БТРа. Но вой мотора на подъемах и глухое забытье на спусках машинально отсчитываются в спящем мозгу. И проснувшись к обеду, остается только вспомнить количество перевалов, взглянуть на карту и определить свое местонахождение.
       Это и есть настоящий тягучий и унылый ритм войны с периодом час-полтора. Он вбирает в себя без остатка ленивую перебранку снабженцев на привале и короткий свирепый разнос командиру оторвавшегося хвоста колонны в штабной палатке. В него вмещается ослепительная, как бенгальский огонь, и столь же скоротечная ночная перестрелка на крутом склоне.
       Грохот, последовательно отражаясь от стен ущелья, эхом уходит вниз, в глазах прыгают темные круги от вспышек, и только гильзы, отстрелянные кем-то в ста шагах выше по склону, еще минуту шуршат в тишине, слабо позвякивая на камнях. Но спроси кого утром – никто ничего не понял. И снова тягучий ритм спусков и подъемов засасывает твою память. К вечеру ночная стрельба окончательно подернута патиной забвения.
       Сотни километров бесконечных спусков и подъемов, когда ты пришиблен среднеазиатской жарой, должны бы, по идее, оставить в памяти серую ленту и незабываемый запах местной пыли. Даже краски при 50 градусах кажутся выцветшими, как на некачественных копиях фильмов шестидесятых годов, снятых на пленке «Свема». Но адреналин и любопытство молодости выхватывают в этой мутной череде яркие куски. Они-то и станут потом небогатым набором воспоминаний, который ты назовешь памятью.
       В конце июля 1985 г. наш БТР стоит на скалистом обрыве, прямо под нами в тридцати метрах ревет Кунар. Волны даже не мутные, они цвета асфальта. Обшарпанный «Панасоник» наматывает «Мурку» голосом Аркадия Северного. Думать не хочется: до движения еще полдня, в тени 45. Рядом солдаты делят сигареты. В реве реки их звонкие голоса похожи на птичьи. Да и сами они такие же тощие и черные, как местные скворцы.
       Подошел командир, кинул цинк с запалами для гранат: «Надо ввернуть до движения». Шум, гам, плеск воды, скрежет консервного ножа, вскрывающего цинк. Я точно помню, что в руке у меня окурок «Явы» фабрики «Дукат». Помню даже надпись полукругом. Потому что все стихло, даже река, и мы смотрим на открытую жестянку. В ней, как конфеты в коробке, уложены запалы в масле. А поверх них чуть наискосок лежит белая вкладка:
       Оборонный завод № 149
       1943 г.
       Укладчица М. Климова
       Голос Северного пел в наступившей тишине: «Мурка, Маруся Климова, прости любимого». Пробрало тогда всех, даже последних пьяниц и циников. Так не бывает, но так было. И никакие ритмы забвения не утопят те запалы, что неизвестная женщина паковала для отправки на Курскую дугу. Где и почему они столько валялись на консервации? Какая разница. Я держал их в руках, и это — главное.
       
       Розовые вершины
       То ли в мае, то ли в начале июня 1985 г. я подхватил дизентерию, паратиф и холеру одновременно. Сейчас я бы сказал «в одном флаконе», тогда говорили просто «до кучи». Потом холера из диагноза чудесным образом исчезла. Потому как ловкий военный всегда может за такой диагноз подло выбить досрочное увольнение, а то и инвалидность. Впрочем, на эти обыденные игры военно-медицинской статистики в Афганистане полагалось плевать. Считалось, что мужчинам так положено. Я и сейчас так считаю.
       Две недели я глотал горстями тетрациклин и к закату четырнадцатого дня уже самостоятельно добрел до скамейки в заросшем розами саду инфекционного госпиталя. Блаженно закурив, я без единой мысли в голове разглядывал розовые от заката вершины Гиндукуша. Через три минуты неожиданный легкий шорох по кустам возвестил начало этой истории. Через полчаса я точно знал, что Россию я люблю не меньше Никиты Михалкова, а жизнь – не меньше Марка Бернеса.
       Стремительными серыми тенями, стелющимся пограничным шагом по розовым кустам к открытым окнам жилого модуля женского медперсонала, пригибаясь, неслись вернувшиеся с гор офицеры разведроты знаменитого «полтинника» (350-го десантного полка). Полк стоял прямо через дорогу от госпиталя.
       Вот уже пренебрегших опасностями комендантского часа, медных от солнца капитанов и старлеев втаскивают в заждавшиеся окна руки любимых. Торопливо задергиваются занавески. Приглушенный звон посуды, стук вилок и счастливый смех медсестер смешиваются с бесконечными трелями соловьев, играющих свадьбы по розовым кустам.
       Уже и свет начал кое-где гаснуть, когда из левого крайнего окна стометрового барака с чисто московским аканьем раздался боевой женский клич: «Патруль!». Ни капли паники. В нем слышалась лишь решимость до конца бороться за скоротечное военное счастье. Скорбная тишина вмиг охватила женский модуль. Сейчас уже кажется, что и соловьи замолкли. Конечно, это ложная память. Помню только ветер, колыхавший застиранный ситец занавесок, из-за которых выпрыгивали поджарые разведчики с охапками одежды.
       Еще утром они волокли к вертолетам раненых друзей, и наколки штандарта легиона с цифрой 350 едва проглядывали на дубленой коже выше левого соска. А сейчас бежали от своих женщин и комендантского взвода. И соловьи перепуганными стаями метались между ними. Грациозно облокотившись о раму, двухметровая тощая блондинка неожиданно зычным голосом кричала им вслед: «Куда, герои?..» И вынырнувшая из-под ее локтя маленькая пухлая брюнетка звонко съехидничала: «В кредит больше не кормим!».
       А потом они запели вслед мерцающим в зарослях спинам. А капелла, на два голоса, стройно и сильно: «Вот кто-то с горочки спустился…» Могли ли гадать авторы послевоенного шедевра, что через сорок лет русские медсестры снова будут петь о милых, спустившихся с гор в защитных гимнастерках и с красными орденами?
       Смесь запаха роз, неповторимого аромата азиатского воздуха и плывущий под горящими вершинами грудной женский голос создавали совершенно нереальную обстановку. Просто торжество жизни какое-то, право слово. Я взглянул на пачку «Явы» в кармане пижамы. За полчаса выкурил ровно половину, даже не заметив.
       
       Группа товарищей
       Обстановка на войне в горах переменчива до крайности. И ближайшие полчаса тонут в мареве неизвестности. Само собой, ты ищешь повсюду признаки того, что вмещает в себя слово «надежность».
       Если товарищ в ночном рейде не грохнулся к шести утра на высоте 3000 м от того, что в крови уже нет глюкозы, ты ничего не говоришь. Но ты спокоен и уверен: его надежность ощущается почти физически. Неясное удовлетворение вызывает очевидная основательность скал или надежность пулемета ДШК, изготовленного в г. Ковров в 1954 г. Ты знаешь, что БТР горит, как свечка, если попасть ему в мотор. Но мотор в корме, а там, где ты валяешься на матрасе, разгадывая с командиром кроссворд, гореть практически нечему. Поэтому БТР – надежная машина.
       Ничто так не уравновешивает военный хаос, как размеренная тяжелая, отупляющая работа. И если пройти по горам 20 км в сорокаградусную жару с выкладкой под 40 кг и устроить привал у арыка, жизнь кажется простой и надежной штукой. Это почти физиологическое заблуждение. Но именно так я и глядел на окрестности в середине июля 1985 г., грея на костре банки с консервами, посередине провинции Кунар.
       Нас было семь человек разных возрастов и званий, но походный быт давно уже уравнял нас. Поэтому мы называли себя «группа товарищей». И каждый считал эту группу надежной. И этого было достаточно. Не потому ли короткий эпизод того рядового привала вызвал у нас одинаковое чувство удовлетворения, пусть и круто замешенного на иронии?
       В разгар обеда по дороге вдоль арыка пронесся клуб пыли размером с грузовик. Собственно, это и был грузовик Народной армии ДРА, как стало видно с 10—15 метров. Надо заметить, что полуметровая пылевая подушка на местных дорогах — дело обычное. С изумлением мы смотрели на «ЗиЛ» неизвестного года сборки с поднятым капотом. Просто в машине не было стекла. То ли взрывом выбило, то ли друг украл. И веселый афганец за рулем взял да и вырубил зубилом неровную смотровую щель в капоте, поднял его и так и колесил по опасным просторам, сверкая белками через дыру в трясущемся железе. На двигателе слой пыли в два пальца, до ближайшего города — не меньше 80 км. И хоть бы хны. Едет себе машина и едет.
       Седой полковник отметил: «А «Форды» тут дольше трех лет не живут. Кто эту телегу делал, того можно в жопу целовать». Полковник был родом из Питера, с 10 лет ушел в Суворовское училище и с тех пор, как сам говорил, «жизни не видел». Он был единственным из нас, кому было больше 35. И за год, что я его знал, ни разу не повысил голос. Он тоже был надежным.
       В наших кружках осело по горсти пыли, а мы смеялись от души и пили из них чай. Мы чувствовали, что все кругом незамысловато и прочно. И мы молоды, и с нами ничего не может случиться. Мы будем долго жить и вспоминать друг друга и мелькнувшие на миг глаза этого сумасшедшего водителя. Нам всем очень нужен был этот обман, я понимаю. Но то была искренняя вера.
       
       Валерий ШИРЯЕВ
       
16.05.2002
       

Отзыв





Производство и доставка питьевой воды

№ 34
16 мая 2002 г.

Обстоятельства
Последний парад. Репортаж из Каспийска
Что движет людьми, совершающими террористические акты?
Подробности
Ледоход нынче вялый. К годовщине событий в Ленске
Отдельный разговор
Цыган и евреев уничтожали простые эстонские парни из бедных крестьян
Болевая точка
В 2000 году Буданов был не совсем здоров и поэтому в 2002-м невиновен
Звезда героя России стоит десять у. е.
Общество
Честность — пока что роскошь
Люцифер, к ноге! Готы — модное молодежное течение
Милосердие
Призыв. Соотечественникам и друзьям!
Люди
Летчик Виктор Пугачев: Летать надо не руками, а головой!
Точка зрения
Кто спланировал атаку на нью-йоркские небоскребы?
Новости компаний
Что стоит за переделом «Славнефти»
Новоизбранный президент «Славнефти» не явился по повестке к следователю
Геополитика
Тот, кто убивает и взрывает, лишь исполнители. А ведь есть и те, кто подпитывает террор
Инострания
Магический реализм Уругвая
Регионы
В Тюменской области взялись за «левое» спиртное
Санкт-Петербург
Как губернаторы полпреда не слушаются
Здесь каждый камень кого-то знает
Сорок месяцев одиночества
Последний вице
«Новая газета» посадила дерево
Попутная песня
Медведь медведю глаз не выклюет
И хочется, и можно, а нельзя
Восток — дело тонкое. Особенно в Антарктиде
Мазут против лебедей
Образование
Вслед за Ломоносовым, Пастернаком, Ковалевской
Технологии
Жлобские фишки. Роуминг — самое широкое поле для обсчетов и «глюков»
Спорт
Семь заповедей Лобановского
«Золото» в раздевалке
Телеревизор
Валдис Пельш: Русская рулетка лучше американской!
Теленовости от...
Свидание
Борис Улькин. Век подземных городов
Георгий Натансон. Еще раз про любовь
Библиотека
Валерий Ширяев. Короткие рассказы афганской войны
Кинобудка
Американское молодежное кино тупеет с каждым фильмом
Хит-парад. Десять самых идиотских молодежных фильмов
Музыкальная жизнь
А ну-ка, девочки
Культмассовая альтернатива
«Черный» русский
Сhao, bambino!
Дама перца
Театральный бинокль
В Москве начинается фестиваль новой драмы
Сектор глаза
Авангард — это формула счастья
Культурный слой
Куриная грудка а ля Берлиоз
Пригласительный билет
Французские ангелы прилетят в Москву

АРХИВ ЗА 2002 ГОД
96 95 94 93 92 91 90 89
88 87 86 85 84 83 82 81
80 79 78 77 76 75 74 73
72 71 70 69 68 67 66 65
64 63 62 61 60 59 58 57
56 55 54 53 52 51 50 49
48 47 46 45 44 43 42 41
40 39 38 37 36 35 34 33
32 31 30 29 28 27 26 25
23-24 22 21 20 19 18 17
16 15 14 13 12 11 10 09
08 07 06 05 04 03 02 01

МОМЕНТАЛЬНАЯ
ПОДПИСКА
НА «НОВУЮ ГАЗЕТУ»:

ДЛЯ ЧАСТНЫХ ЛИЦ
И ДЛЯ ОРГАНИЗАЦИЙ


<a href=http://www.rbc.ru><IMG SRC="http://pics.rbc.ru/img/grinf/getmov.gif" WIDTH=167 HEIGHT=140 BORDER=0></a>


   

2002 © АНО РИД «НОВАЯ ГАЗЕТА»
Перепечатка материалов возможна только с разрешения редакции
и с обязательной ссылкой на "Новою газету" и автора публикации.
При использовании материалов в интернете обязателен линк на NovayaGazeta.Ru

   


Rambler's Top100

Яндекс цитирования Rambler's Top100