NovayaGazeta.Ru
Всё о газетеПоиск по архивуНаши акцииНаши расследованияКолумнистыФорум «Открыто.Ру»Сотрудники редакцииТелефоны редакцииРеклама в газете

Андрей ВОЗНЕСЕНСКИЙ:
ЧУЖОЙ Я ЖИЗНЬЮ НЕ РАСПЛАЧИВАЛСЯ
       
Фото Елены Квасковской
 
       
30 мая — день рождения Пастернака. Борис Леонидович, к сожалению, не дожил до того дня, когда его ученик стал его соседом. Когда-то его, четырнадцатилетнего, удивленные родители позвали к телефону: «Тебя — Пастернак!» Сейчас его дача через забор от Дома-музея Пастернака. Совсем рядом с забором — мастерская.
       Желтые дощатые стены, свежо пахнущие древесиной, увешаны акварелями, графикой, коллажами, инсталляциями. — Мастерская сооружена недавно на месте старого фединского сарая, — поясняет хозяин. Все живописные и графические работы, которые мы видим, сделаны им самим, Андреем Вознесенским. — Скоро придется развешивать на потолке, — шутит автор...
       
       Он вспоминает моменты своей жизни, связанные с той или иной работой, встречи с людьми…
       — Автопортрет… с теркой — это что Время делает… Терка, конечно, позднее появилась. Портрет матери… отца… — акварели, чтоб знали, что что-то реалистическое могу делать, — иронизирует над собой Вознесенский. — И отец, и мать уже давно на Новодевичьем … Это 60-е… Теперь я как-то все чаще мать вижу…
       
       Ее серые взоры, круглый лоб
       без морщинки
       коммунальные ссоры утишали
       своей беззащитностью.
       
       Любит Блока и Сирина,
       режет рюмкой пельмени.
       Есть другие России.
       Но мне эта милее,
       
       что наивно просила,
       насмотревшись по телеку:
       «Чтоб тебя не убили,
       сын, не езди в Америку…»
       
       Поэт показывает нам старые фотографии своей молодости, снятые в поездке в Америку.
       — Вот здесь мастерская Татьяны Гроссман, подруги Жаклин Кеннеди. Я там с Джекки познакомился… Работал у нее в мастерской — печатал… Вдруг американец высокий заходит… с очень красивой женщиной, в лисе наброшенной, смотрят долго… Я заволновался… стал еще быстрее ляпать, а он и говорит: это русский, что-то новаторское делает!.. Так я познакомился и потом подружился с Бобом Раушенбергом… А печаталась эта вот моя работа нашумевшая: «МАТЬМАТЬМАТЬМА»… — Вознесенский указывает на графическую работу, где движется по кругу слово «мать», переходя в другое слово — «тьма» и образуя, быть может, круг жизни человеческой… — Мы с ним другой еще, позже, вариант вместе сделали — он фон разрисовал…
       — Я эти стихи «уберите ваши лица, Мать…» и графику к ним нигде не мог напечатать — не брали… В «Метрополе» потом напечатал, в 80-м… Так ведь разбирали на секретариате СП — чего только не навешивали: «Наша Родина — тьма, получается!» — один говорит… Другой: «Или он всех хочет к такой-то матери послать?». Антисоветское — и все тут!.. Они не понимали, что это — серьезная вещь!.. Тоже ведь все уйдут из жизни во тьму … — заключает поэт.
       
       Прощай, моя мама,
       у окон
       ты станешь прозрачно,
       как кокон,
       наверно, умаялась за день,
       присядем…
       
       — Тогда же, в Америке, я с Аленом Гинсбергом подружился, выступали на сцене во время поэтического чтения — встретились в Таунхолле… Ален — заросший, похожий на хиппи, бунтарь в жизни и поэзии…
       
       Это Ален, Ален, Ален!
       Над смертельным карнавалом,
       Ален, выскочи в исподнем!
       Бог — ирония сегодня…
       — Это был первый крупный вечер русской поэзии в Нью-Йорке. Я потом переводил бунтарскую поэзию Алена и трагическую ноту Лоуэлла. И Гинсберг, и Роберт Лоуэлл гостили у нас…
       Взмахом руки, указывая на свои работы, Вознесенский словно перелистывает страницы памяти…
       
       П
       оясню, читатель, как ока-
       залась в мастерской Анд-
       рея Вознесенского я — автор этих строк, кинематографист… Еще в 1975 году, в самом начале пути, мне посчастливилось снимать поэта Вознесенского в мастерской скульптора Эрнста Неизвестного. Это был фильм-эссе о роли художника в эпоху научно-технической революции. «Искусство нужно человеку как противоядие, чтобы человечество могло выжить в век техники и ширпотреба…» — таков был основной лейтмотив фильма.
       
       А может, милый друг,
       мы впрямь сентиментальны?
       И душу удалят, как вредные
        миндалины?
       
       Ужели и хорей, серебряный
        флейтист,
       погибнет, как форель погибла
       у плотин?
       Аминь?
       
       Но почему ж тогда, заполнив
        Лужники,
       мы тянемся к стихам, как
       к травам от цинги?
       И радостно и робко в нас души
        расцветают…
       Роботы,
        роботы,
        роботы
       речь мою прерывают…
       
       Разговор шел в антураже скульптур Неизвестного — среди рвущихся с крестов, распинаемых пророков ли, людей ли… Беседовали трое: физик-атомщик Аркадий Мигдал, писатель Даниил Данин и поэт Андрей Вознесенский.
       Скажу,
        вырываясь из тисков
       стишка,
       тем горлом,
        которым дышу и пою.
       Да здравствует
        Научно-техническая,
       переходящая
        в Духовную!..
       
       В фильме звучали песни на стихи А. Вознесенского и Ю. Левитанского…
       Счастливое было время… молодое, полное надежд…
       Потом Эрнст уехал из страны, и фильм «положили на полку» или даже «смыли»… Но память и отношения сохранились… Так и тянулась эта ниточка через годы: поэтические вечера — сборники стихов… И вот теперь — мастерская поэта Андрея Вознесенского…
       
       — Вот девушки, — продолжает он. — Замечаете — силуэты их так искрятся юностью — как морозный снежок, льдистый… Это особая такая техника, я сам ее тогда придумал… — рассказывает поэт об одной из своих ранних акварелей.
       — Здесь — «СОСНА — НАСОС»… она — как женщина, правда? Буквы — как украшения… Соки тянет, а свет, лучи солнца испускает…
       Сверху, из угла мастерской, глядит на нас, гостей поэта, загадочный прозрачный глаз. Вместо зрачка в гигантском этом глазу — ажурная решетка… Видя наше недоумение, Андрей Вознесенский поясняет:
       — Там — витраж… Это память о трагической и позорной странице нашей истории. Она связана с Екатеринбургом и цареубийством… На Днях русской литературы был там. Секретарь какой-то комсомольский открыл нам тайком, ночью, дом Ипатьева, где венценосную семью расстреляли… Перед самым его сносом — Ельцин тогда распорядился… Так вот с кем-то из «Литгазеты» мы туда проникли. Окно там было в подвале, и в нем — решетка… Последнее, что они перед смертью видели!.. Я стекло выломал и взял эту решетку… Все равно, говорю, разрушите… Выломал и убежал… Часть этой решетки отдал в Исторический музей. Другую часть в этот глаз вставил… Знаете, преступники часто выкалывают глаза жертве. Потому что отражается в глазу тот, кто тебя убивал… Так вот, они эту решетку видели… Позор просто был… Ночью, тайком…
       
       З
       а окном — переделкинское
       поле, вошедшее в стихи
       Пастернака. Теперь и окна его ученика, Вознесенского, смотрят на это поле. Купола храма золотятся в голубом небе над кладбищем.
       
       Ливень. Дача. Пастернак.
       Срам и слава.
       Руки к небу простирает
       Ярославна.
       
       Ты, распятая страна,
       муза, прачка,
       моя пятая стена —
       Стена плача…
       
       — Поле… — продолжает поэт. — Все говорят сейчас, что его застроят. А я почему-то не верю, что это будет… Говорят, к Громову ходили, и Громов обещал, что этого не будет. Я считаю, что это совесть какая-то в них говорит… И что нельзя жить в сердце у Поэта! Это страшно будет… — горестно шепчет он.
       Андрей Вознесенский сидит в дачном кресле, на черном фоне своего молодого акварельного автопортрета… Лицо усталого человека, но сколько в нем света и скорби…
       — Знаешь, — говорит он, — чудо возникает, мне кажется, из повседневного, когда идет, например, обычная поэтическая строка и вдруг — это МАТЬМАТЬМАТЬМА… как в Библии — чудо от осла… Я вот вчера строчки написал…
       Андрей Вознесенский читает их щемяще-затухающим голосом, так не похожим на его прежний «набат»:
       
       Жри, криминальная эпоха,
       на золоте и серебре.
       Я в жизни никому не сделал
       плохо,
       только — себе…
       
       Из чаек городок палаточный
       над морем учинил сыр-бор.
       Чужой я жизнью
       не расплачивался,
       только — собой…
       
       Ни адской кары, ни награды.
       Как, Боже, эта жизнь тупа!
       Мне больше никого не надо —
       только — Тебя…
        Только Тебя…
       
       Елена КВАСКОВА
       
27.05.2002
       

Отзыв





Производство и доставка питьевой воды

№ 37
27 мая 2002 г.

Обстоятельства
Буш и принесенные ветром. Столичные борцы за лучшую долю своего народа встретились с американским президентом. По его просьбе
Москва-Воронеж: Кремль не догоняет
Подробности
Черноболец Бурдов выиграл дело в Европейском суде
«Тушите свет!»
Пути-пут и всё-всё-всё
Наши даты
Трагически оборвалась жизнь Ники Турбиной
Реакция
А кони всё скачут... Оказалось - это инсценировка
Расследования
Куда исчез из России кредит МВФ в 4,8 миллиарда долларов? Его украли
Можно ли сделать из стиральной машины автомат калашникова?
Специальный репортаж
Люди «бураного» полустанка
Последний «Буран» в империи
Ленск: Лед тронулся, а заседания продолжаются
Болевая точка
Ахмед Закаев: Героев после этой войны уже не будет
Вячеслав Измайлов: Я - свидетель
Общество
«Радуга» на «Пушке»
Власть и люди
Партия Зюганова: в борьбе за это
Власть
Время «смотрящих за Родиной» с исторической родины президента подходит к концу?
Экономика
Научная методика «вывода на чистую воду» российской экономики
Новости компаний
«Хищник». Ремейк на сыктывкарском ЛПК
ТНК осваивает новое месторождение на Большой Дмитровке в Москве?
Мир и мы
«The Washington post»: Путин ускользает от наказания за Чечню
19 стульев на 20 гостей. НАТО оставляет нам форточку в Европу
Санкт-Петербург
Бюджетно- гепертонический криз
Наши ребята сильны в математике
Жили-были… но не долго
Те голоса
Корабль Фассбиндера
Меченые доллары
Первый среди равных
Судьи, которых мы потеряли
Страна уголков
Фашистом можешь ты не быть…
Спорт
Понедельник нашего футбола и двор
Футбольный чемпионат мира наступает
Телеревизор
В 7 часов утра после эфирной войны
В субботу, 1 июня, родная виртуальная нечисть должна вернуться в эфир
Наблюдай за наблюдателем
Вольная тема
Зачистка горячей точки «Я»
Сюжеты
«Никонов» - автомат без отдачи
Кинобудка
Каннский кинофестиваль как преддверие Ханты-мансийского
Театральный бинокль
«Кармен-сюита» с половецкими плясками
Сектор глаза
Дмитрий Жилинский: Никогда не был художником «сурового стиля»
Культурный слой
Андрей Вознесенский: Чужой я жизнью не расплачивался
К сведению…
Место встречи изменить… можно!
Вы ведь любите «Новую газету». Это чувство взаимно. Зачем же нам расставаться?

АРХИВ ЗА 2002 ГОД
96 95 94 93 92 91 90 89
88 87 86 85 84 83 82 81
80 79 78 77 76 75 74 73
72 71 70 69 68 67 66 65
64 63 62 61 60 59 58 57
56 55 54 53 52 51 50 49
48 47 46 45 44 43 42 41
40 39 38 37 36 35 34 33
32 31 30 29 28 27 26 25
23-24 22 21 20 19 18 17
16 15 14 13 12 11 10 09
08 07 06 05 04 03 02 01

МОМЕНТАЛЬНАЯ
ПОДПИСКА
НА «НОВУЮ ГАЗЕТУ»:

ДЛЯ ЧАСТНЫХ ЛИЦ
И ДЛЯ ОРГАНИЗАЦИЙ


<a href=http://www.rbc.ru><IMG SRC="http://pics.rbc.ru/img/grinf/getmov.gif" WIDTH=167 HEIGHT=140 BORDER=0></a>


   

2002 © АНО РИД «НОВАЯ ГАЗЕТА»
Перепечатка материалов возможна только с разрешения редакции
и с обязательной ссылкой на "Новою газету" и автора публикации.
При использовании материалов в интернете обязателен линк на NovayaGazeta.Ru

   


Rambler's Top100

Яндекс цитирования Rambler's Top100