НЕЕВРОПЕЙСКИЙ ДЕТЕКТИВ
Второе покушение на
Орджоникидзе: железная логика и бронированный
«Вольво»
О
промышленных конфликтах писать удобно. В
промышленном конфликте, как в семейной ссоре,
всегда есть оттенки и полутона. Всегда можно
изложить мотивы обеих сторон и найти у обеих
правоту.
Об убийствах писать
неудобно. Убил либо один, либо другой.
Логика конфликта —
вероятностная. С одной стороны, с другой стороны.
Логика стрельбы —
дискретная. Либо один стрелял, либо другой. На
спусковом крючке не помещаются две руки.
Стреляли в вице-мэра
Москвы Иосифа Орджоникидзе. Не убили, потому что
машина Орджоникидзе – бронированная. Зато
выскочивший охранник ранил двоих. Машину
преступников нашли сожженной на улице Красные
Зори. Около авто лежал труп двоюродного брата
Умара Джабраилова — хозяина группы «Плаза».
Предположим, что в
Орджоникидзе стрелял Джабраилов. Получается
нелогично.
Во-первых, Орджоникидзе
ехал на бронированном «Вольво». Его подрезал
«БМВ» с киллерами, водитель затормозил. Почему
тормозил? Бронированный «Вольво» снес бы «БМВ»
как пушинку. По инструкции водитель должен не
тормозить – таранить.
Во-вторых, охранник
выскочил из бронированной машины под ураганным
огнем и начал отстреливаться. Почему? Насколько
удалось выяснить, инструкция спецподразделений
в данном случае таки гласит: убрать клиента с
линии огня и уехать. Отстреливаться – дело
машины сопровождения, если она есть. Открыв дверь
и покинув бронированную машину, охранник прямо
подвергает жизнь клиента опасности. А если бы
сзади тоже были киллеры, подстрелили охранника и
застрелили клиента?
В-третьих. Мертвого
Салавата Джабраилова нашли возле сожженной
машины. Зачем жгут машину? Чтобы уничтожить
следы, документы, отпечатки. Почему тогда
Джабраилова не сожгли в машине, а аккуратно
разложили рядом – с паспортом, пистолетом и
записной книжкой?
В-четвертых. Зачем вообще
бросили мертвеца? Потому-де, что преступников
было четверо, двое ранены, один смертельно,
смертельно раненного и бросили? Но добро бы
бросили на месте преступления. Или в машине. Так
нет. Утащили прочь. Вытащили из машины. Так какого
ж черта не дотащили до следующей? Или
преступники, ведущие стрельбу из «БМВ», уехали на
троллейбусе? Денег не хватило купить «Жигули»?
В-пятых. Машина
Орджоникидзе была бронированная, и выбирать для
нее броню помогал тот же Джабраилов – еще до
того, как эти двое не поделили пирог. Что, убийцы
это забыли? Маршрут знали, номера знали, а про
броню забыли? Ведь есть же классическая вещь,
которую вспомнит любой, например: покушение на
Шеварднадзе, когда броню аналогичного класса не
пробили из гранатомета.
Я во многом готова
заподозрить Умара Джабраилова, но только не в
бездарной организации покушений.
В-шестых. Трасса –
правительственная. Вдоль обочины — ФСО и
соответствующие отделения милиции. Разумно ли
стрелять, не имея поддержки среди охраняющих? То
есть либо среди ФСО, либо среди ментов данного
участка?
Тут надо сделать оговорку.
Это все – логические рассуждения. А когда люди
стреляют, они делают ужасно нелогичные вещи.
Стресс. Я знаю водителя, который перед
столкновением полез рукой вниз. Он рукой хотел
нажать тормоз.
Предположим, что
покушения не было и бронированная машина
затормозила не случайно.
Логично? Нет. Зачем
Орджоникидзе шум? Ведь, заметьте, ни единого
сочувственного голоса не раздалось. Не сказал
никто — ни в это покушение, ни в прошлое —
дежурных слов о «борце за правду»,
противостоявшем бандитам и любителям жирного
куска. Газеты ограничились перечислением весьма
сомнительных проектов, которые курировал
Орджоникидзе. Молчаливый приговор: в таких
случаях зря не стреляют.
То есть, по логике вещей,
покушение для Орджоникидзе невыгодно. Ну не
добавляет оно ореола мученика. Наоборот, пахнет
отставкой. Мол, слишком скандальная фигура, а
деньги любят тень.
Получается, третья сила?
Которая была одновременно заинтересована и в
компрометации Орджоникидзе, и в разорении
Джабраилова? Скажем, в рамках укрепления
вертикали власти, федеральной нелюбви к Лужкову
и еще большей нелюбви к чеченам?
Идея не новая, изложена
еще две с половиной тысячи лет назад, в
«Артхашастре» Каутильи. Хитрый придворный
рекомендовал царю, который желает имущества
ближнего, убить его врага: «Этого, который ночью
будет лежать у дверей подлежащего устранению,
тайный агент должен убить, а затем разгласить:
«Такой-то убит». Тогда другой должен быть лишен
своего имущества под предлогом, что он якобы
совершил это преступление».
Заметьте – царю. Такие
красивые операции уже тогда были доступны только
спецслужбам.
Но Каутилья Каутильей, а
как могла третья сила контролировать все? Как
могла знать, что водитель – затормозит? Что
охранник – выскочит? А не поставить в
известность Орджоникидзе, но договориться с
охранником – это уж, извините, сивый бред. Сложно
сверх необходимости.
Словом, логический ребус
перед нами весьма изящный: почти классический
детектив. Есть одно маленькое различие. В
классическом детективе помимо изысканного и
запутанного преступления с подмененными уликами
и подброшенными трупами есть следователь,
воплощающий абсолютную логику. Эркюль Пуаро.
Шерлок Холмс.
Даже не возникает в
классическом детективе – верном слепке
европейского правосознания – мысли, что Шерлок
Холмс будет заинтересован не в том, чтобы найти
убийцу, а в том, чтобы отнять бизнес у Джабраилова
или снять Орджоникидзе.
А похоже, что бы там ни
произошло, составной частью замысла являлось
именно это: неевропейская ориентация
следователей.
Юлия ЛАТЫНИНА,
обозреватель «Новой газеты»
08.07.2002
|
