ПРО РОК В НЕ СВОЕМ ОТЕЧЕСТВЕ
Случайный звонок автору
очень своевременной книги
Журналист и
писатель Александр Ольбик живет в Риге. В былые
годы работал в газетах «Советская молодежь»
(заведовал отделом промышленности) и «Юрмала».
Заслуженный журналист Латвийской ССР.
«Поворотным моментом в
его журналистской деятельности, — сообщается на
сайте А.Ольбика olbik.virtualave.net, — явилась встреча с
опальным Борисом Ельциным, которая произошла в
Юрмале в 1988 году».
Вскоре журналист Ольбик
становится писателем. Первый изданный труд –
книга-интервью «Что за поворотом?» (1990). В числе
прочих в книгу вошли два интервью с Б.Н. Ельциным.
В 93-м Ольбик пишет «Агентурное дело». В детективе
«прослеживаются реальные события, связанные со
встречей с Б. Ельциным». На совести автора также
«проза о детстве и войне», книга-документ «Крах
банка «Балтия», криминальная повесть и еще два
детектива.
«Однако сам Ольбик, —
информирует сайт писателя, — особо выделяет
книгу, которую он написал вместе с первым
помощником президента России Львом Сухановым
«Три года с Ельциным» (1992).
Причину написания своей
последней книги о первом российском президенте
— «Прибалтийский вектор Ельцина» — Александр
Ольбик объясняет так — «у меня две Родины: Россия
и Латвия, и за обеих болит душа».
Потом пришел Путин, и
автор сменил героя.
«Президент» вышел в
донецком издательстве «Сталкер» тиражом 10100 экз.
Как говорят в издательстве, вышел за счет автора.
Автор это обстоятельство оспаривает.
— Когда читаешь вашу
книгу «Президент», возникает несколько вопросов.
И один из них: неужели современная литература
нашла наконец положительного героя, героя нашего
времени? И оказался им не кто иной, как В. В. Путин?
— Вы против этого?
— Нет, я-то не против…
«Когда страна прикажет быть героем…»
— Правдоподобие в
этом есть, на ваш взгляд?
— Правдоподобие —
еще не правда. Кстати, если бы он назывался не
фамилией, а просто Президент, то я бы сказал, что
это такая классическая утопия или, может быть,
антиутопия.
— Вам пора ломать
стереотипы. Хотя вы уже там, в Москве, поломали
все стереотипы. Из Президента сделали уже и
«Куклы», и героя газет типа «Лимонка».
— К «Лимонке» мы сами
относимся плохо, а точнее, никакого отношения не
имеем, а «Куклы» — вполне западная традиция.
— Западная традиция
– показывать Президента в самолете, захваченном
террористами. Потом его освобождают, потом в
самолете взрывается люк, он падает, его
вытаскивают за шкирку – это тоже в западных
традициях.
— Но дело даже не в
этом. С точки зрения российского читателя ваша
книга, грубо говоря, похожа на идеологический
заказ, на такую PR-акцию, призванную повысить
падающий рейтинг Путина. Тем более вы наверняка
знаете, какие у нас сейчас политтехнологии
работают. Я практически уверен, что никакого
заказа не было, но что же вас подвигло на такое
произведение? И даже заканчивается оно так, что
читатели получают самый благоприятный для
Путина ответ на вопрос, почему он столь запоздало
и неадекватно среагировал на трагедию «Курска»
— был занят другим, еще более важным делом.
Откуда такая идея? Это что: доведение до абсурда?
Тон книжки достаточно серьезен, но, может быть,
это такой новый концептуализм. Что это для вас?
— Ну это вопросы
очень сложные, и я боюсь, что грамотно вам даже не
отвечу. Я ведь далек от России.
— Вы далеки от России,
живете в Риге, книга издана в Донецке. Почему так
получилось? Вам предложили ее издать в Донецке на
более выгодных условиях?
— Ваш вопрос
замыкается, как вы говорили, на пиаре, на
вероятном, так сказать, заказе.
— Пожалуй, да.
— Вы хотите выяснить
этот момент, вокруг которого мы ходим, а ответ
один и тот же будет.
— И тем не менее — как
книжка будет распространяться по России?
Известно вам это или нет?
— Неизвестно.
— Но вы не за свои
деньги ее издали?
— Боже оборони! Мне
надо жить на что-то. И это было одной из причин,
почему эта книга была написана.
— То есть это такой
ваш коммерческий проект?
— Скорее, да. Но тут
совпадение. Совпали две вещи. Только я бы не
выражался так про себя высокопарно, что это
коммерческий проект, это скорее проблема
выживания. Она столкнулась с другой параллельной
линией ощущения жизни, отношения к России.
— То есть книга
полностью выражает ваше отношение к ситуации в
России?
— У вас не сложилось
впечатления, что в книге проглядывает мое
отношение не просто воображаемое, придуманное? У
вас не сложилось впечатления, что я отношусь к
России с симпатией? У каждого сочинителя такое
бывает: он немножко проникнут темой, своим
персонажем...
— У вас Путин читает
Сенеку, немецких поэтов...
— Я думаю, он читает
гораздо более глубокие вещи, читает гораздо
больше, чем я о нем написал. Он подготовлен во
всех смыслах.
— Вы хотели создать
объемный образ?
— Мне хотелось, чтобы
это была не обычная какая-то криминальная вещь.
Мне хотелось написать человеческое что-то.
— Насколько эта
книжка, грубо говоря, — продолжение вашей
ельцинской истории?
— Прямой связи здесь
нет никакой. Потому что это уже давно было, в
прошлом веке. Все это было тогда вроде бы как
ложка к обеду. Тогда Ельцин был в опале.
— И тогда вы ему,
естественно, симпатизировали?
— Я уверен, что и вы
ему тогда симпатизировали.
— Тогда — да. А потом?
— А потом сложно
все… Уже многое открылось, многое стало
известно… Все меняется, конечно. Но в принципе я
не стал ни доброжелателем его, ни охаивателем. Я с
ним, собственно говоря, не поддерживал никаких
отношений.
— То есть с тех пор,
как вы у него брали интервью, вы больше с ним не
общались?
— Нет, не общался. Я
четыре интервью с ним делал…
— Скажите, а
положение русскоязычного населения в Латвии и
ваше отношение к нынешней российской власти
как-то связаны между собой?
— Кого интересует
мое отношение? Я даже не гражданин Латвии.
— А вы знаете
российский контекст, в который ваша книга
попадает? Я имею в виду вот что. У нас нынче
продают огромное количество разнообразных
портретов Путина, пасхальные яйца с изображением
Путина, даже газетку выпускают некие энтузиасты
— «Любимый президент» называется. Как вы
соотносите свою книгу с этим контекстом? Смущает
он вас или нет?
— Ничуть. Вообще меня
такие вещи не смущают.
— А вы не опасаетесь
такой вещи: поскольку ваш герой назван «Владимир
Владимирович Путин», а не «Вася Пупкин», и
портретное сходство налицо (или на лице), вы не
опасаетесь, что реакция самого прототипа может
быть совершенно негативной?
— Честно говоря, я
надеюсь, что не узнаю его реакцию. Вы скорее
узнаете.
— Вас она, грубо
говоря, не очень волнует, эта реакция?
— Как никого не
волнует моя судьба. Неприятно, скажем, если бы он
позвонил мне – что совершенно невероятно — и
сказал бы: «Что же ты, м…ла, там написал. Такого не
было, и ты мне оказал медвежью услугу». Если бы
было время, я бы вам объяснил, что мною
руководило, почему я так сделал. Я бы и ему
объяснил. Он бы понял. Он человек рассудительный,
очень благоразумный, как мне кажется, умный,
добрый – но это от ситуации зависит.
— Почему вы издали
книжку не в Латвии?
— Здесь русских не
издают, не потому, что какое-то притеснение,
совершенно не поэтому. Просто маленький спрос.
Олег ХЛЕБНИКОВ
08.07.2002
|
