ТРОПА КОНТРАБАНДИСТА ПРОЛОЖЕНА В БУДУЩЕЕ РОССИИ
Провоз нелегальных
грузов через границу – самая престижная работа
– Наш
клиент, – Олег, старший лейтенант погранслужбы,
кивает в сторону небольшого «Опеля». – Опоздать
боится.
Казалось, еще мгновение, и
«клиент» — красная машина типа «универсал» с
тонированными черной пленкой стеклами — все
сметет на своем пути к железнодорожной ветке.
Пограничники не сомневаются: попадись ему под
бампер их «уазик», он смял бы его с особенным
удовольствием.
– Кажется, нас засекли. –
Олег с переднего сиденья бросает взгляд в
сторону серого «Форда» на обочине, из окон
которого настороженно следят за пограничниками
две пары глаз.
Машина погранцов вышла на
исходную точку. Участок железной дороги и
примыкающие к нему строения видны как на ладони.
– Вон тот дом у железной
дороги, – Олег вводит меня в курс дела. – Возле
него обычно и происходит сброс контрабандного
груза с поездов, идущих из Казахстана. Груз
подбирают и везут в Рубцовск, в райцентр. Там
хозяин груза проходит налегке таможню. Далее
совсем просто. Без всяких пошлин ширпотреб
попадает на вещевые рынки. В основном в
Новосибирск. Всем хорошо – и торговцам, и
«таксистам», и грузчикам. Да и хозяин этого дома
тоже не остается внакладе. Ему приплачивают за
беспокойство.
Минут десять назад я еще
чувствовал себя экскурсантом по поселку
контрабандистов. Вытягивал, насколько возможно,
шею и глазел по сторонам. Меня очень интересовал
один вопрос: действительно ли бетонируют
веселоярские обыватели свои огороды под
площадки для складирования контрабандного
товара, как меня уверяли еще в Новосибирске, или
все-таки по старинке засаживают эти огороды
картофелем? Но что творится за глухими заборами
веселоярцев, с улицы не увидишь, а во двор пустят
только с санкции прокурора. И то неохотно.
Обстановка изменилась
мгновенно — из-за поворота появился поезд.
Водитель ударил по газам. Пограничников
моментально охватил азарт. Поезд притормозил так
же неожиданно, как и появился. В одном из вагонов
отворили дверцу тамбура. Полетел один баул, потом
другой, третий. «Уазик» пограничников рванул по
набитой грунтовке к хутору для контрабандистов.
Непонятно откуда появившаяся машина якобы
нечаянно перегородила дорогу. Пока освобождали
путь, секундная стрелка прошла полкруга
циферблата. Все это напоминало игру в
«казаки-разбойники». Одни искали и догоняли.
Другие убегали и прятали.
На
железнодорожных путях с безучастным видом
тусовались около десятка парней призывного и
дембельского возраста. Пограничников
демонстративно старались не замечать. В степи,
метров за двести от железнодорожной колеи, среди
зелени белел один из баулов. Дочерна загорелый
парень обреченно вздохнул и в сопровождении
пограничника отправился сдавать контрабанду.
– Эти пацаны с грузом
бегать умеют, — говорит пограничник. – Пару
месяцев назад один четырнадцатилетний пацан
взвалил баул на себя, как рюкзак, и пулей понесся
от нас. Стали догонять — бросил. Наши бойцы еле
вдвоем дотащили до машины.
Будто в подтверждение
этих слов самый юный из контрабандистов, живая
копия Мальчиша-Плохиша, прикинул на руках вес
конфискованного баула. Деловито ощупал товар –
китайские кроссовки под «Адидас».
– Жалко, упаковка не
порвалась, мы бы быстро по кустам растащили. –
«Плохиш» явно сожалел, что не может пройтись по
баулу лезвием и сунуть себе за пазуху пару-другую
кроссовок для личного пользования.
А в остальном он
чувствовал себя в своей тарелке. Железнодорожные
пути были для него и средой обитания, и школой
жизни, которую он, без всякого сомнения, посещал
регулярно. Разумеется, в ущерб
общеобразовательным дисциплинам.
В Веселоярске авторитет
среди сверстников завоевывается не «пятерками»
у школьной доски, и даже не кулаками, а
перенесенными баулами и заработанными на этом
деньгами. Да и кумиры веселоярских пацанов не
рубят кулаками кирпичи, а мотаются в своих
затонированных «комби» по пыльным улицам
деревни и обводят пограничников вокруг пальца.
– Чем в свободное время
занимаетесь? – спрашиваю я.
– Работы нет. Народ своим
хозяйством занимается, – отвечает хозяин
слишком шикарной для безработного машины.
– А отдыхаете как?
– Рыбу на канале ловим.
Бор у нас хороший. Хочешь — землянику собирай,
хочешь – грибы. Или вот такие грибы. – Парень без
всякой досады кивает в сторону удаляющихся
баулов.
Его компаньоны весело
заржали. Для них не все еще было потеряно. Даже
если груз взяли пограничники.
Примыкающая
к Веселоярску станция Локоть вполне подходит под
понятие «пограничная тишина». От былой романтики
остались лишь выцветшие названия торговых точек
— «Шанс» и «Сталкер». В привокзальных
павильонах, наспех скроенных из строительных
вагончиков, за прилавками скучают продавщицы.
– Как жизнь? – задаю я
одной из них банальный вопрос.
– Да какая это жизнь, –
неожиданно взрывается продавщица. – Погранцы
сломали торговлю! Раньше хоть шофера приезжали. А
сейчас даже народ из вагонов не выпускают.
Еще несколько месяцев
назад станция Локоть для всей округи была
центром цивилизации. До пункта таможенного
досмотра в Рубцовске оставалось еще тридцать не
контролируемых никем километров, и вся идущая
через Казахстан китайская контрабанда – джинсы,
рубашки, сапоги, носки, презервативы –сгружалась
у Веселоярска. Перед каждым казахским поездом
небольшая привокзальная площадь напоминала
столпотворение в Древнем Вавилоне:
десяток–полтора
«КамАЗов», легковушки,
бригады грузчиков, пацаны на подхвате,
станционные путаны до 16 и старше. И баулы, баулы.
Припозднившиеся к поезду не знали, куда окурок
бросить, а о парковке машины не могло быть и речи.
Все изменилось в феврале
этого года.
– Проезжал я здесь зимой,
– делится воспоминаниями пассажир поезда
«Алма-Аты – Новосибирск». – Поезд оцепили.
Никого не выпускают. На перроне пограничники с
автоматами. По другую сторону состава тоже стоят.
Собаки пограничные с поводков рвутся. Почти как
на войне.
После того как
пограничники разворошили муравейник на станции
Локоть, они открыли для себя немало интересного и
помимо контрабандного ширпотреба. Пару месяцев
назад, например, изъяли из вентилятора десять
килограммов наркоты: и гашиша, и героина. Или
другой случай. Задержали казахского таможенника,
снимавшего на российской станции дань с
запуганных пассажиров. Тот мамой клялся, что в
его толстенном бумажнике только кровные. Потом
предлагал эти деньги, причем всю добычу. Тем не
менее был с позором доставлен на заставу. В
наручниках.
До
следующего поезда остается минут пятнадцать.
Один за другим подъезжают два
«жигуля»-«универсала» с тонированными стеклами
— излюбленный транспорт местных
контрабандистов. Из них весело вылезают пацаны и
садятся на бордюр перекурить. Следом замызганный
«Форд», тоже затонированный от колес до крыши.
Его водитель, мужик уже в годах, здоровается с
подрастающей сменой и неспешно идет вдоль
перрона.
На перроне появляются
пограничники из Рубцовска.
– Вы на машине? –
спрашиваю у одного из них.
– Да нет. Мы на «барыге»
приехали. – Так здесь называют пригородную
электричку. – Кто нам на бензин сверх лимита
даст?
– Ребят бы попросили, – я
ехидно указываю на перекуривающие экипажи
боевых контрабандистских машин.
– Эти? – хохочет
пограничник. – Эти очень будут рады, чтобы мы
вообще сюда не приехали.
– Сильно насолили им?
– Не говори. Раньше у них
здесь лафа была, золотая жила. Грузчики, как
старатели, сразу на бригаду вагон столбили. Чужак
в вагон сунется, тут же в зубы получает. В вагоне
даже туалеты были забиты баулами, а они за пять
минут доверху
«КамАЗ» загружали.
Вздремнут до следующего поезда, пивка попьют – и
снова за работу. А тут мы перекрыли кислород.
Первые дни легковушками давить пытались. Пацанва
в спину щебенкой бросается. Бабы толпу заводят.
Одного сержанта-контрактника, детину под центнер
весом, двадцать мужиков подняли и понесли как
пушинку. Хорошо, что мы подбежали. Не дали
прорваться к вагону.
– Не
нравится мне это движение, – скрипнул зубами
начальник Веселоярской погранзаставы старший
лейтенант Николай Румянцев.
Коля Румянцев, весельчак с
белобрысым чубом, выступает здесь, на границе, в
роли шерифа времен освоения Дикого Запада. Он
никогда не выставляет напоказ свои длинные руки
мастера рукопашного боя и постоянно утверждает,
что у него стальные нервы. Но, видно, и его
допекло. Быть и днем, и ночью у контрабандистов
как на ладони – никаких, даже стальных, нервов не
хватит.
Действительно. По главной
улице Веселоярска на ночь глядя, казалось бы
бесцельно, сновали легковушки. Будто Веселоярск
– не окраина России, а минимум областной центр.
Досаду начальника заставы
можно понять. У пограничников по ночам самая
ответственная работа. Ведь главный куш
контрабандисты срывают не на сбросах, а в степи
на проводке груженых фур через границу. Кроме
одежды и обуви, здесь везут компьютеры и
оргтехнику китайского производства. Один раз
задержали даже идущие своим ходом из Казахстана
трактора.
Поэтому к ночному наряду
на границу пограничники готовятся особенно
тщательно. Уйти в степь незаметно для всех – это
половина успеха.
Коле Румянцеву,
выпускнику Курганского авиационного института
погранвойск, по вкусу такая гонка. Он и по степи
предпочитает летать, а не ползать. Прошлой ночью
был высший пилотаж.
У самой границы фары
пограничной машины выхватили из темноты
контрабандистскую «девятку». В «девятке» —
проводник. С ним — два грузчика. У всех троих на
лицах полная растерянность. От неожиданности не
нашли ничего умнее, чем спросить на границе у
пограничников: «А что вы тут делаете?». Долго мы
хохотали, вспоминая эту встречу. Одно было жалко
– ни грузовиков, ни контрабанды с ними не было.
– Ты про сталкеров,
конечно, читал? – оборачивается Румянцев с
переднего сиденья ко мне. – Так ни один уважающий
себя контрабандист, как тот сталкер, без
стопроцентных гарантий в погранзону просто не
сунется. Это все сказки, что проводники
контрабанды сильно рискуют. А вот получают
немало. В хорошие для них времена иные деятели до
50 тысяч рублей в «Каскаде», кабаке на трассе, за
вечер оставляют. А к следующему вечеру опять при
деньгах. Кто же при таком богатстве на новейшие
радиостанции, сотовые телефоны, приборы ночного
видения и десяток машин прикрытия скупиться
будет?
Впереди, метрах в двадцати
от пограничников, бодро движется по направлению
к границе «Опель» белого цвета.
– Неужели сзади никого
нет? – удивляется Николай. – Оригинально.
Его успокоили. Сзади, на
пригорке, светили фары другого автомобиля.
– Пусть думают, что я
домой еду, – разозлился водитель «уазика» Леха
Щетинин и свернул в проулок.
Тотчас же проулок
перегородила еще одна машина.
– Неужели так быстро
сообщили? – теперь пришел черед удивляться мне.
– А ты как думал, – Леха
снова крутанул баранку.
Леха
Щетинин, коренной уроженец Веселоярска, служит в
погранвойсках по контракту. Хотя мог бы стать и
контрабандистом. Как многие его соседи и
знакомые. Он и сам, когда в середине 90-х
демобилизовался с Тихоокеанского флота,
покрутился на вокзале. Бывший колхоз-миллионер
окончательно развалился. Работать было негде. Но
как в Веселоярске начали строить заставу, пошел в
пограничники.
Земляки по-разному
оценили этот поступок Алексея. Одни крутили
пальцем у виска. Мол, от каких денег отказался
парень. Другие, наоборот, отнеслись с пониманием.
В глубине души каждому не хочется быть
марионеткой. Пусть и подвешенным на гирлянде,
шуршащей «зеленью». Поэтому веселоярцы, даже
самые прожженные, не любят, когда их называют
контрабандистами. Они себя считают добытчиками и
гордо именуют себя честными предпринимателями.
Для пограничников Щетинин
— незаменимый кадр. Он знает назубок каждый
кустик. Готов сутками мотаться по степи, а в
свободное от нарядов время чинить вылезающие то
там, то здесь неисправности.
В зону мы
ушли красиво, незаметно. Долго колесили по
каким-то дорогам. Я невольно вздрагивал от
неожиданно вырастающих в темноте силуэтов
развалившихся колхозных кошар.
Мы прибыли на место и
выключили фары. По ту сторону границы, на
перевале, в течение двух часов мелькали огни
автомобилей. Потом вдруг все неожиданно стихло.
Под утро над степью
сгущается туман. Ноги по щиколотку намокают в
росе. Пограничную тишину нарушает лишь комариный
писк. Машины с контрабандой либо ушли в
«отстойник», либо решили прорываться на более
безопасном участке.
– Что за невезуха, –
сокрушается Коля Румянцев. – Ведешь-ведешь
машину, а фура, словно в воздухе, растворяется.
Еще недавно вся застава была забита задержанными
грузовиками. За два месяца миллиона три
государству вернули. А сейчас какой-то мертвый
сезон.
Я его успокаиваю. Будут
еще у старшего лейтенанта Румянцева задержания.
У нас, в России,
контрабанды хватит всем. И самим
контрабандистам. И пограничникам. И продавцам с
покупателями.
Игорь БЕДЕРОВ, спец.
корр. «Новой газеты»,
Веселоярск – Новосибирск –
Москва
01.08.2002
|
