NovayaGazeta.Ru
Всё о газетеПоиск по архивуНаши акцииНаши расследованияКолумнистыФорум «Открыто.Ру»Сотрудники редакцииТелефоны редакцииРеклама в газете

ИГРЫ НЕБА С ЗЕМЛЕЙ
Документальная повесть о волшебной горной стране, расположенной в России
       
Эйдибис с внуками и дочерями Ольгой и Розой. (Фото Эльвиры Горюхиной)
   
       
Вот бывает же такое — втемяшится в башку какое-то слово и жить тебе не дает. Экинур! Экинур!.. Знала, что это Горный Алтай, и больше — ничего! И как ни отговаривали меня мои бывшие ученики, все-таки двинулись на поиски вожделенного края.
       Попробую определить то место, где начинаются игры Неба с Землей… Знаю еще одно такое место — преддверие Масиса в Армении. В отчетливо зримых и ясных формах дано тебе ощутить то, что называется надличностным существованием, когда некая сверхдуховная субстанция из категории знаемой переходит в ощущаемую кожей настолько, что ты оказываешься не просто наблюдателем, а участником игры мировых природных сил.
       Я однажды спросила алтайца из Кош-Агача, замечает ли он игры неба с землей. Он усмехнулся, изумившись моему невежеству, — житель Алтая потому и не чувствует своего одиночества, что присутствует при вечном разговоре Алтая-батюшки с небесами.
       …Кажется, небесное представление начинается… Небосвод опускается, и уже не найти линии, отделяющей небо от земли. Горизонт исчезает… Странное, мистическое чувство. Утрата почвы под ногами. Может, это и есть тот миг, когда в голубой раствор погружен земной простор… Николоз Бараташвили, Борис Пастернак, «Синий цвет». Погружение сопровождается стремительным и буйным смешиванием красок. Какая небесная, какая земная — никогда не понять. Тревога поселяется в душу. Вот она, сила человеческого инстинкта ощущать землю.
       Сейчас надо заметить, как называется это место. Едем минут десять, и — как ожог! Сростки. Родина Шукшина, знаменитая гора Пикет… Значит, он видел эти горы. Жил в ощущении природного праздника. Не мог не видеть.
       К вечеру небеса обозначились в своем отдельном существовании и перед уходом в пространство своего бытия непостижимым образом разорвались. Края небосвода образовали нечто похожее на занавес, который вот-вот закроется.
       Не отсюда ли берет свое начало театр, имеющий право опускать и поднимать занавес? А что за ним…
       
       
В Горно-Алтайске нам сказали: проедете часов восемь—десять, будет свороток на Усть-Кан, потом еще два часа дороги — и еще один свороток, но дороги не будет. Дальше — как знаете. По такому ориентиру и направились.
       …Автобус шел до Кош-Агача. Это километров пятьдесят до Монголии. Сколько раз я пыталась пересечь границу, но каждый раз застревала на своем любимом Алтае, который постичь невозможно, который на самом деле и есть лучшая и потаенная часть нашей души, дремлющая под гнетом житейских невзгод и дающая знать о себе только здесь.
       — Как зовут? — спрашиваю шофера.
       По алтайской привычке, мне уже знакомой, шофер медлит и наконец выдает русское имя — Александр.
       — Я не хочу русское. Хочу алтайское.
       — Сандрай…
       Впереди двенадцать часов езды. В месяц Сандрай зарабатывает две тысячи рублей. Командировочных нет. Кто-то решил, что работа Сандрая на извилистых горных тропах, через перевалы — это «работа с выездом». Такая хитрая бюрократическая уловка. Есть добавка к зарплате — 40 рублей. Интересно, почему поездка депутата на комфортабельном «Боинге» в Брюссель — это командировка, а петляние по перевалам — «работа с выездом»?
       …В Шабалине остановка. Заходим в чайную. От пельменей идет пар. Сандрай в задумчивости: «Вот будто у вас в Москве обед может стоить 150 рублей. Сколь же надо зарабливать?»
       Я не называю цену московских обедов.
       …Пассажиров становилось все меньше и меньше. Наконец нас осталось человек десять. Шел подъем на перевал. Голоса стихли. Вдруг среди тишины обозначился голос — позади нас кто-то явственно говорил по-алтайски. Фразы поражали своей ритмичной строгостью. Почти гекзаметр. Явно не разговорная речь. Говорила старая алтайка. Обращалась к другим. Ей никто не отвечал. Похоже, она на это рассчитывала. В потоке речи звучали имена Гумилева, Рериха, Блаватской. Ясно, что это было нечто вроде проповеди. Мы ничего не понимали и молчали. Тишина обрела значительность.
       Когда женщина выходила из автобуса, мы уже знали, что она — алтайская Ванга. Ясновидящая. Она извлекла из сумки дорогущие шоколадные конфеты и раздала всем, включая шофера. Мы осмелели и спросили ясновидящую, как пойдет жизнь дальше.
       — Придет чистое поколение. Люди с чистой душой. Они спасут Землю. Все будет хорошо.
       В ней уже не было торжественности, что слышалась прежде. Она лучилась улыбкой старой мудрой алтайки.
       
       Эйдибис — старшая сестра. Сестра всех
       Юрта стала для меня сущим испытанием. Я уже давно знала, что между очохом (очагом) и геремом (столб с перекладиной) женщине проходить нельзя. Но именно там почему-то и надо проходить. То подлаживаю сырчики на акыче (сушка для сырчиков), то огонь подправляю, хотя огонь — дело святое для алтайцев: так просто к нему нельзя притрагиваться, нельзя плохое слово сказать, нельзя мусор в огонь бросить.
       Еду готовят две сестры — Оля и Роза. Одна — архитектор, живет в Ангудайском районе. Другая учится в Томском университете. Красивые. Современные. Не мыслящие своей жизни вне алтайских традиций. Архитектор объясняет нам смысл построения юрты: почему шестигранник, какова функция тюнюка — отверстия наверху, как согласуется жилище с особенностями психики человека. Одно ощущение явное — в юрте всегда держишь голову высоко. Хочется увидеть небо. Юрта выпрямляет позвоночник. Другое дыхание открывается в юрте. Любая пища обретает почти мистическое значение. Каков источник этого ощущения — понять невозможно. Но он существует.
       Ольга печалится, что ментальность алтайцев меняется: «Алтайцев из сказаний, из книг уже нет».
       А разве это не естественный процесс? За вхождение в мировые процессы этносы расплачиваются уникальностью своих черт. Это — закон. Многие за него расплатились небытием. Какова скорость утраты уникальности? Есть ли вариант — сохранить самобытность?
       
       
Хозяйка юрты — известная шаманиха. Себя таковой не считает. Главенство осуществляется безмолвно, незаметно. Ее зовут Эйдибис. В самом имени уже заложено уважение к тому, кто его носит.
       В алтайской юрте я впервые в жизни ощутила, какое это преимущество — не знать языка. Тогда видишь самое существенное: как говорят. Невербальное в общении — это коренное, общее для всего человечества, когда оно еще не распалось на разные языки. Причастность к этому родству одаривает тебя такой силой, такой энергией, и кажется Вечным все, что есть на этом белом свете: и эти горы, и эти ручьи, и люди… Все нескончаемо, все возвращается.
       Я многое люблю в алтайцах, но больше всего мне нравится их чистосердечное, почти детское «Я не скажу». «Я не скажу» может означать все что угодно: «не знаю», «знаю, но не могу сказать», «это не говорят», «этого нет на словах», и несть числа этим значениям.
       Так вот: мать Ольги и Розы (а есть еще восемь детей) не скажет нам, когда она почувствовала в себе силы заговаривать духов и врачевать. Дочери рассказали, будто это случилось в 45 лет. Мать заболела. Не могли поставить диагноз. Болезнь перевела женщину в другое измерение. С тех пор она знает, кто к ней собирается приехать, с какими намерениями. Превращение было естественным.
       Прапрадед Эйдибис был знаменитым шаманом. Он вызвал грунтовые воды на поверхность. Дожил до революции. Повелел тело после его смерти прикрепить к лиственнице и развесить все атрибуты шаманской власти: бубен, одежды.
       Пришли красные. Была у них потребность осквернить святое для алтайцев — уничтожить шаманское чудо. Допрашивали сына, где похоронен отец. Он молчал. Его пристрелили. Стали допрашивать соседа. Пытали. Он не выдержал мук и указал направление к месту захоронения.
       Старая лиственница буйно разрослась и вобрала в себя иссохшее тело шамана. Лишь атрибуты шаманского искусства выдали место. Красноармеец выстрелил в то, что когда-то было телом. Два ворона вылетели из дерева. Один — на запад. Другой — на восток. Стрелявший ослеп на месте. Соседа постигла та же участь. Все, кто рождался в этом роду, имели слабое зрение или не имели его совсем. Чтобы снять проклятие, люди покинули место, сменили фамилию.
       Вот тут самое интересное для психолога: современный алтаец очень тонко ощущает грань между легендой, сказанием, вымыслом и реальностью. Не подменяет одно другим. Они существуют по принципу дополнительности: не «или — или», а «и — и». То и другое рядом. От спряжения несопряженного возникает особый тип мышления, где мифологическое не есть замена неизвестного, неназванного. Оно рядом, добавляет яркие краски, напрочь утраченные рациональным мышлением. Окончательное в мышлении обретает многоточие, открывая простор новому знанию, источник которого — весь мир. Видимый и невидимый.
       Природа — источник прошлых и сегодняшних мифологем.
       Жизнь в Новосибирске, учеба в архитектурном институте для Ольги была особенно трудна. Глаза уставали. Значит, утомлялся мозг. Глазу не на что опереться. Исчезает пища отдохновительная. Горы — подлинная опора для глаз. Почему алтаец не устает от долгой дороги? У него другой способ ориентировки в пространстве. Длинная дорога для алтайца дискретна. Она делима: от горы к горе… Вот откуда их знаменитое «там свороток». Для меня его нет. Для алтайца — есть.
       Дорога делится по законам природы. Человеческая природа приноровилась к этим законам, потому что они оптимальны для дыхания, для жизни.
       Вглядитесь в лицо алтайца перед въездом на перевал — и станет ясно, насколько беспечны люди технизированного мира, забывшие, что любая дорога есть искусственное вторжение в царство природы.
       
       Где должна остановиться пушкинская старуха?
       Когда Эйдибис успела облечься в шаманские одежды? Позволила себя сфотографировать. О! У нас большие успехи… Я осмелела и спросила, не страшно ли Эйдибис вступать в зону духов. Нет, говорит, не страшно. Доброе и злое — в человеке. Надо быть уверенным в чистоте своих помыслов.
       Одна из самых обаятельных черт алтайца — терпимость к другому. К его вере. Обычаям и привычкам.
       Поскольку мы все еще носимся со своей идеей читать Пушкина, самое время начать разговор про сказку о золотой рыбке. Оказывается, Пушкин воспринимается многими не как русский поэт, а как мировой. Вот Ломоносов — это русский. Пушкин — вселенский. Поэт всех.
       Снова зациклились на том, почему носителем жадности стала женщина, а не мужчина.
       — А дело не в жадности. Все дело в жажде власти. Власть беспредельна. Конечной быть не может. Как зло.
       — Где должна была остановиться старуха? — спрашиваем.
       — На корыте. Чтобы корыто было не разбито. И — все!
       Постепенно открывается тайна терпимости алтайца: точное ощущение границ своей территории и того предела, за которым существует другой со своей собственной жизнью. Не отсюда ли довольство малым? Малым, то бишь тем, ЧТО есть.
       …Хозяйка веет ячменное зерно, потом его насыпают в одыш — это корыто для превращения зерна в толокно. Толокно растирается в муку. Добавляются сливки. Пьем с чаем. Ценнейшее питание.
       Усвоили изготовление молочного вина (10—12о). Кипятится кислое молоко. Процеживается молочный спирт. Пить разрешалось только после 30 лет, да и то если старейшина рода позволит. Не спивались. Сейчас пьют водку. Спиваются. Молодые люди два дня бурно гудели по случаю получения второго высшего образования одним экинурцем.
       Колхоз в Экинуре дышит на ладан. Пережить не могут буйство начала девяностых. Раньше в колхозе была тысяча человек. Сейчас — 153. Поголовье скота ничтожно. Заняться нечем. Какой смысл быть в колхозе, который, правда, сейчас называется кооперативом («Нам, алтайцам, одна хрен»)?
       — Если уйдут, что будут делать? Техники нет, дров, сено не завезут без колхоза. Вот и цепляются. С паршивой овцы хоть шерсти клок, — говорит председатель.
       У самого председателя есть коровы, лошади. Двадцать голов овец.
       — Считай, что у меня ничего нет. Семье, чтобы прожить и детей выучить, надо как минимум сто голов.
       Жалуется на низкие закупочные цены. Земля родит плохо. Низкие температуры. Все привозное, кроме мяса. Вот и считай-посчитывай.
       Перестроечный период определяют алтайской пословицей: «Не зная брода, обувь не снимают».
       Похоже, что сейчас будут говорить о преимуществах коммунистического режима. А вот и нет!
       
       Назови мне такую обитель
       Раиса Петровна. Двадцать один год возглавляет сельскую администрацию. Трифон Петрович — ее муж. Шофер. В юрте — почтеннейшая гостья Пельчикова Бюдюш. Первая пионерка. Ленинский призыв. 1924 год. Помнит, как в войну гнали лошадей в Тамбовскую область. Лучших лошадей отбирали военные.
       Бюдюш рассказывает о преимуществах советского строя. Весь рассказ сопровождается слезами по поводу раскулачивания, голода и холода во время войны, нищеты в послевоенные годы.
       Так все-таки было лучше?
       — Коммунизм тут ни при чем… Человечество завершает свой круг. Возвращается к тому, откуда началось его существование. Есть пределы земных возможностей, — вступает в разговор Раиса.
       Мы закудахтали: а как весь мир? Замечательные страны? Прогресс? Цивилизация?
       — Назовите такую страну, — спокойно предлагает Раиса.
       Мы перечисляем: Дания, Норвегия, Швеция, Германия. Ой, забыли совсем… Есть великая держава Америка.
       — Америка? В чем ее величие?
       Бойко перечисляем признаки величия. Страны, в которой никто из нас не был. Наперебой. Взахлеб. Ну и зрелище.
       — Все это величие — одна видимость. Раз — и ничего нет.
       — Как это — «раз»? Невозможно.
       Через год мы вспомним Раису Петровну. Это будет 11 сентября. Снова закудахтали, пока не поняли, на каком «этаже» работает сознание алтайца.
       Как бы ни была сильна социальная нарезка сознания алтайца, есть один пласт, про который собеседник забывает. Алтаец мыслит категориями Вселенной. Причем не в пафосных суждениях это сказывается.
       Исследуя ход событий, алтаец, как сказал бы Лев Гумилев, обнаруживает в нем (ходе событий) дыхание биосферы. Нет, пожалуй, даже не так. Не обнаруживает, а пребывает в нем — в дыхании биосферы.
       — Никто не виноват, — говорит Раиса Петровна. — Идет обратный процесс. Такова сила самой природы. Войны, землетрясения, болезни, наводнения — плата за форсирование хода событий. Земля не выдерживает. Пора остановиться. О чем говорит пословица про брод? Прежде чем разуваться, подумай, какой перед тобой брод. Соизмерь свои силы. Человечество отказалось соизмерять свои возможности перед лицом Природы. Мы изживаем отпущенный нам Вселенной ресурс.
       Как жить? Как всегда. Надеяться только на себя. Держать скот, обрабатывать шкуры, огород.
       Ни на кого не надейся. Никто не должен компенсировать мою неспособность жить.
       — Так что? Брод не перейти? — Это мы не унимаемся.
       В ответ Раиса приводит цифры: оттока населения из Экинура нет. Выпускники школы имеют выход в интернет. Выдерживают конкурс в университеты разных областей.
       Надо просто не торопиться развязывать шнурки.
       
       Эльвира ГОРЮХИНА, обозреватель «Новой газеты»
    
      
Продолжение — в следующем году
       
23.12.2002
       

Отзыв





Производство и доставка питьевой воды

№ 94
23 декабря 2002 г.

Обстоятельства
Опять стучится в двери мирный атом
Подробности
Убийство Старовойтовой раскрыто. Забудьте…
«Мисс Вселенная» станет рассказывать сказки малышам
Филантропы объединяются
«Тушите свет!»
Пора определиться: Россия — государство или танкер?
Наши даты
Эдуарду Успенскому — 65 лет
Личное дело
«Новая газета» и радиостанция «Шансон» высадились в Турции
Реакция
Суды с левым управлением… Ответ из Краснодарского края
Найден обладатель «Мерседеса» с дьявольским номером
Анонс
Гексогеновый след…
«ЭКСПО-2010». Пролет или откат?
Расследования
В России не могут найти даже мертвых террористов
Болевая точка
Убийство Малики Умажаевой. Спецликвидация за отсутствием компромата
Милосердие
Жители «Серебряников» получили новогодние подарки от читателей «Новой газеты»
Власть и люди
Великий Починок требует посадить 4,5 миллиона человек
Шоу с участием президента. Призы разыграны
Виртуальная реальность как реальное спокойствие
Репортаж из башкирского села, поговорившего с президентом
Шишка — главное в любой елке
Власть
Президент по-прежнему озабочен малыми делами
Московский наблюдатель
Правительство против игровых автоматов
Финансы
Вывозной доллар потяжелел
Экономика
Российские транснациональные компании: будет ли прорыв?
Точка зрения
Евгений Сидоров. Записки из-под полы
Новости компаний
Олигархам одновременно дали и пряник, и в репу
За тепличные условия приходится расплачиваться теплом
Четвертая власть
После второго чтения с чтением покончат?
Депортация за статью, а не по статье
После выборов
Великий Новгород в ожидании стабильности и согласия
Инострания
Святой Николаус может заявиться голым
Мир и мы
США защищают интересы России, но политическая «элита» старается этого не замечать
Регионы
Врачи признались в незаконном обороте наркотиков
«Тройной» — удар
Вопрос — ребром. Чем студентам засоряют извилины?
Страна уголков
Игры неба с землей. Документальная повесть о волшебной стране, расположенной в России
Образование
Закон Божий в первом чтении
Медицина
Прозрачными станут не только доходы, но и тела
Спорт
Что «Спартак» продал французам?
Разминирование футбольных полей
Юрий Семин: Сейчас футболисты практически не пьют. И поэтому я не пью валерьянку
Плющеву привычно иметь дело не со звездами, а со звездочками
Телеревизор
Новый год — досрочно
Вольная тема
Безопасно голые короли постсоцреализма. Нынешняя тусовка сделала то, что не удалось даже советскому коллективу
Пред Рождеством не нужно раздражаться
Свидание
Валерий Сюткин: В графе «образование» пишу — «прослушивание пластинок»
Д. А. Пригов: Мне 62 года, я — подросток
Кинобудка
Кино под паранджой. Узбекский кинематограф целиком во власти Ислама. Каримова
Театральный бинокль
Зеркало нашей эволюции висит в клозете
Мотылек в камуфляже как мимикрия современности
К сведению…
Жены политиков восстанавливают справедливость

ГОЛОСУЙ!!!

АРХИВ ЗА 2002 ГОД
96 95 94 93 92 91 90 89
88 87 86 85 84 83 82 81
80 79 78 77 76 75 74 73
72 71 70 69 68 67 66 65
64 63 62 61 60 59 58 57
56 55 54 53 52 51 50 49
48 47 46 45 44 43 42 41
40 39 38 37 36 35 34 33
32 31 30 29 28 27 26 25
23-24 22 21 20 19 18 17
16 15 14 13 12 11 10 09
08 07 06 05 04 03 02 01

МОМЕНТАЛЬНАЯ
ПОДПИСКА
НА «НОВУЮ ГАЗЕТУ»:

ДЛЯ ЧАСТНЫХ ЛИЦ
И ДЛЯ ОРГАНИЗАЦИЙ


<a href=http://www.rbc.ru><IMG SRC="http://pics.rbc.ru/img/grinf/getmov.gif" WIDTH=167 HEIGHT=140 BORDER=0></a>


   

2002 © АНО РИД «НОВАЯ ГАЗЕТА»
Перепечатка материалов возможна только с разрешения редакции
и с обязательной ссылкой на "Новою газету" и автора публикации.
При использовании материалов в интернете обязателен линк на NovayaGazeta.Ru

   


Rambler's Top100

Яндекс цитирования Rambler's Top100